Мы не твои
Шрифт:
Только терпеливый доктор Товий приходил, устраивал мне разнос.
Потом пришел Тамерлан. Живой.
Я ведь в какой-то момент подумал, что я и его тоже…
В него стреляли, на следующий день после свадьбы. После свадьбы с невестой, которую ему подсунули благодаря мне.
В какой же мутной и грязной истории я участвовал! Просто… словно в дерьме искупался. Даже нет. Просто сам превратился в абсолютное…
Ничтожество. Грязь. Мерзость.
Вот кто я.
И зачем мне лечиться? Зачем
И зрение восстанавливать, зачем?
Мне и так плохо! А если я опять стану нормальным — будет еще хуже. Тогда я буду все время ждать, когда же… когда меня снова настигнет кара господня?
Ведь не может же быть так, что я прощен?
Да, Тамерлан простит, наверное. Но Тамерлан не всевышний.
И мать простит, за то, что отец умер, узнав о том, что меня взорвали. Уже простила. Ей главное, что я живой!
Пусть такой. Получеловек. Но живой. — Ильяс, — Тамерлан говорит со мной довольно жестко, не делая скидок на мое состояние, — хватит уже играть в глупого мальчишку. Ты мужчина. Веди себя достойно.
Достойно? Это как? Видимо, я не умею.
— Я сказал, что не хочу ничего, брат. Я не буду вставать на ноги. И глаза свои я трогать не дам. Это мое решение. Ясно?
— Ясно.
Наверняка, они с доктором все это будут обсуждать еще не раз и не два. Возможно, признают меня недееспособным, примут все за меня. Но если я не хочу вставать на ноги, я же не встану, так?
— Привет. Замучили они вас?
Молчу. Пришла. Воробушек. Хочется ответить ей резко, чтобы раз и навсегда поняла, что со мной не прокатит ее нежность и мягкость!
И жалость мне не нужна!
Но… молчу.
— Хотите чего-нибудь?
Она серьезно? Усмехаюсь. Смелая, что ли? Или у них сегодня тут у всех коллективное помешательство? Ладно! Гулять, так гулять!
— А если хочу?
— Чего?
— А ты не понимаешь? Глупая совсем?
Я чувствую, что она стоит рядом. Близко. Совсем близко. Неожиданно резко выбрасываю руку, и у меня получается схватить ее за одежду.
— Ой, вы что? Пустите!
Дергаю со всей силы, и она падает прямо на меня, ойкает, но не кричит.
Интересно! Почему не кричит? Должна же вопить? Или нет?
— И сейчас не понимаешь?
Руки у меня, хоть и обожжены были немного, работают вполне себе хорошо.
Сжимаю ее тело. Она… щуплая такая, там и подержаться не за что. Хотя нет, есть…
— Пустите, пожалуйста.
— Ты сама спросила, чего я хочу. Я хочу этого.
— Чего? — слышу, что голосок срывается. Понимаю — не будет она кричать.
Потому что…
Потому что ей стыдно! Чёрт. А мне не стыдно. Нет у меня совести. Видимо, когда ее раздавали, я в очереди за наглостью стоял.
Понимаю, что должен отпустить, но… не могу. Почему-то не могу. Сбивает она меня
И пахнет так… Не больницей, не духами тяжелыми. Чем-то таким…
— Чем от тебя пахнет?
— Я… я не знаю… может… я форму всегда стираю детским порошком, который… ну, чтобы не было аллергии.
— У тебя есть?
— У пациентов некоторых есть. Они реагируют на запах. Особенно незрячие. Ой… прости… те.
Не прощаю! Прижимаю еще крепче.
Воробушек, надо же…
А потом чувствую ее пальцы на своей щеке.
Глава 6
Как же хорошо лежать в большой горячей ванне, с пеной!
В доме Тамерлана у меня была только душевая кабина. Я знала, что у них, конечно, есть ванная комната с ванной, но попроситься туда мне было неудобно. А в квартире, которую я снимала с подругой и в которой жила перед отъездом ванна была такая страшная, что я брезговала, хотя, в принципе, не брезгливая…
Кира выделила мне уютную спальню на втором этаже, с личной ванной комнатой. Она все показала, рассказала, выдала полотенце и банный халат, а сама поспешила вниз, варить кофе.
— Не могу, если не выпью — умру! Я, правда, потом все равно поспать собираюсь, но… Давай, купайся, не торопись, спустишься — я как раз что-то поесть соображу.
— Я не голодная.
— Зато я голодная. — она улыбается и скрывается за дверью.
Закрываю глаза, откинув голову на край ванной.
Хорошо!
Почему-то вспоминаю Кипр. Я ездила туда в качестве сиделки Ильяса.
У меня было свободное время, и я лежала в бассейне. Илик сидел на коляске у шезлонгов, под огромным зонтом. Я знала, что он меня не видит, лежала и смотрела на него.
Подошел парень, предложил сыграть в волейбол. Я засмеялась — куда мне, я маленькая, но он так весело уговаривал, что я не устояла. Оглянулась на Илика, увидела, что он в наушниках и пошла играть.
Мы громко смеялись, кричали, было очень круто. Парень, который меня позвал, кажется Андрей, или Артем, вызвался меня проводить до номера, но я показала на Ильяса.
— Не могу, я тут не совсем одна.
— Это… твой парень что ли?
— Нет. Он мой… пациент. Я сиделка.
— Ого, интересно. А что с ним?
— Эй, вам не кажется, что не вежливо задавать такие вопросы? — грубый голос Ильяса тогда заставил меня оторопеть, кожа сразу мурашками покрылась. Он ведь был в наушниках! — Надежда, а вы в рабочее время занимайтесь работой.
— Извините. Но у меня сейчас свободное время.
— Это я решаю, когда оно у тебя свободное, а когда нет! Поехали в номер, жара дикая, я сейчас расплавлюсь.
Парень жестом показал, может ли он мне позвонить, я пожала плечами, он сделал знак, мол, увидимся, и я повезла Илика в отель.