Мятеж
Шрифт:
Фейриль намеренно проигнорировала мать.
– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась Джислин, прищурившись.
Фейриль была уверена, что обладает необходимым преимуществом. Хотя она и не упоминала этого ранее, потому как это была ложь, которую посланница придумала в последнее мгновение, Джислин не могла уличить Фейриль в том, что она выкинула кусок из истории. Посланница просто притворится, что забыла упомянуть о виденном.
– Сразу после того, как мы вошли в ворота, мне по счастливой случайности удалось заметить госпожу Халисстру и ее спутницу, Данифай Йонтирр. Я удивилась, обнаружив их в таком бедном квартале, но решила, что это случайность. Я постаралась попасть в поле их зрения и дать им возможность увидеть
Глаза Халисстры расширились, когда она услышала обвинения Фейриль. Дроу бессвязно бормотала что-то, пытаясь найти слова оправдания.
– Я… мы никогда… Верховная Мать. Уверяю вас, что мы никогда не видели посланницу и сопровождавших ее дроу в нижних кварталах города. Я невиновна и не имею к этому никакого отношения.
Фейриль улыбнулась про себя. Халисстра специально не стала отрицать, что находилась там. Посланница затеяла азартную игру, которая предполагала, что последнюю пару дней они с Халисстрой были поблизости друг от друга, однако за ложь надо платить сполна. Ненужное внимание сосредоточилось на Халисстре.
– Возможно, я ошиблась, – быстро прервала ее Фейриль. Она улыбнулась Халисстре, которая, в свою очередь, бросала на посланницу гневные взгляды. – Было слишком много народу, все эти беженцы и плебеи с их шумным весельем. Легко представить, что мне показалось, как Данифай ищет кого-то взглядом. Вы обе определенно высматривали кого-то.
Фейриль хотела улыбнуться собственной изобретательности. Отступив назад и признав ошибку, она вдвойне опорочила Халисстру. Семена сомнения запали в ум каждого, и чем меньше она будет стараться убедить всех принять ее историю на веру, тем охотнее они сделают это. Такова натура дроу. Для тех, кто все же поверит в невиновность Халисстры, останется только одно объяснение ее пребывания в неподходящей части города. В этом случае дочь предательницы предстанет в неприглядном свете.
Ссиприна развернулась к Джислин Алеандраэль и произнесла:
– Верховная Мать, я всего лишь торговка, не привыкшая к интригам высшей знати. Если бы я могла предвидеть, как сильно это огорчит вас, я придумала бы лучший способ справиться с возникшей проблемой. Но я по-прежнему надеюсь, что вы сочтете все мои действия направленными только на благо Чед Насада. Я всегда играла на стороне города.
Общий шум наполнил комнату, когда верховные матери склонились друг к другу, чтобы обсудить дополнительную вину, возложенную маленькой сказочкой Фейриль на Дом Меларн. В конечном счете предположение, что Халисстра устраивает пирушки с кем-то из низших слоев общества, указывает на ее постыдное поведение и означает то, что она не достойна управлять знатным Домом. Слаще всего для Фейриль было сознание, что часть ее истории правдива. К тому же она была рада, что перестала быть дроу, на которую все смотрят свысока.
– Довольно! – закричала Онрэ Насадра, резко ударив о пол жезлом, покрытым рунами. Даже участвуя в неподготовленном собрании, старейшая и самая могущественная Верховная Мать пользовалась безусловным почтением. В комнате воцарилась тишина. – Из-за подобного вздора мы столкнулись с горестной утратой благословения нашей богини. Как можем мы ожидать, что Ллос наградит нас своим вниманием, когда мы тратим так много времени и энергии, обсуждая столь нелепые вопросы, как кто ступил в навоз рофа?
Глава рода прогуливалась между остальными, пристально вглядываясь в каждого.
– Предпочитают ли отпрыски Дома Меларн распутничать с мужчинами низкого происхождения в трущобах Чед Насада или
Фейриль украдкой взглянула на Халисстру, лицо которой исказилось от унижения.
Верховная Мать Насадра не обратила внимания ни на одну из них.
– Улицы не безопасны для большинства дроу, – продолжила она. – Все мы знаем о сверхпредосторожности, потребовавшейся даже для того, чтобы явиться сюда. Наш город на пороге катастрофы, матери, а мы должны оставаться здесь и обсуждать судьбу знатного Дома, занимающего достаточно высокое положение, чтобы попасть в Совет. Ссиприна предложила уничтожить Дом Меларн и принести в жертву Халисстру и оставшихся чужаков, чтобы умиротворить толпу и заодно Темную Мать. Пока мы не знаем, почему наша возлюбленная Ллос зла на нас. Точно известно только то, что она действительно на нас зла. Поможет ли эта мера? Вернет ли нам расположение богини? Если мы преподадим городу урок, расправившись с изменниками, и позволим каждому лицезреть казнь, успокоит ли это горожан хоть на время? Возможно, но важнее то, удовлетворит ли это нас самих? Возвратитесь ли вы в свои Дома довольные, что один из Домов пал и иерархия нарушена? Есть вещи более тонкие, чем мир нашего города, но их немного. Наносить удары в спину другим свойственно нашей природе, но этому нет места сейчас, во время кризиса.
– Что если спутники жрицы Бэнр знают что-нибудь? – спросила Халисстра. – Что если у них найдутся предположения, касающиеся происходящего с Ллос? Если вы просто убьете меня, то получите то, чего добивались: одним Домом на вашем пути станет меньше, но если вы убьете их, как шпионов или в качестве жертвы, то можете потерять важную информацию.
– Закрой свой рот, детка! – прошипела Ссиприна. – Ты уже достаточно опозорила нас за свою жизнь. Не думай, что тебе удастся избежать правосудия, притворившись преданной. Слишком поздно.
Халисстра не была напугана. Она продолжила, не обращая внимания на мрачные взгляды верховных матерей.
– Что если маг обнаружил что-нибудь? – задала она вопрос. – Фейриль уже упомянула, что он умен и находится во вражде с Квентл. Не стоит упускать из виду, что он захочет знать больше, чем ему позволено. Зачем убивать мага, когда его можно склонить к сотрудничеству? Раскроет ли он свои секреты? Может, даже за определенную плату? Среди вас есть те, кто не хочет слышать то, что он в состоянии сказать. Он может разоблачить ложь, возведенную на меня и мою мать.
Онрэ улыбнулась и поинтересовалась:
– Скажи мне, дитя, ты думаешь, Ллос вознаградит столь дальновидного мужчину? Ты полагаешь, она позволит мальчишке, как бы умен он ни был, разгадать тайну ее молчания?
– Настало время отчаяния, Верховная Мать, ты сама это сказала. Я не упущу ни одного шанса спастись, каким бы нелепым он ни казался. Конечно, у меня мало таких шансов. Это мое собственное время отчаяния. Желаете вы расспросить его или нет, единственное, о чем я прошу, привести его в качестве свидетеля. Его слова могут доказать мою невиновность.
Фейриль нахмурилась. Ее не устраивал такой оборот дел. Ей стало казаться ошибочным привести план в действие целиком до того, как Фарон и остальные будут схвачены или, лучше всего, убиты. Возможно, ей удастся позаботиться о своей безопасности и добраться до мага раньше, чем присутствующие получат возможность поговорить с ним. Наверное, тогда, когда мать прекратит обращаться с ней как с ребенком.
Онрэ кивнула, ее губы сжались, когда она обдумывала слова молодой дроу.
– Ты борешься за свою жизнь, Халисстра Меларн, но все же твоя просьба заслуживает одобрения. Мы подождем с вынесением приговора, пока не выслушаем все стороны. А что касается «умного мальчика», то, когда он появится здесь, мы вытянем у него всю необходимую информацию, ничего не заплатив. Как бы то ни было, не думаю, что Квентл Бэнр держала мага на коротком поводке. Я не совершу подобной ошибки.