Мятеж
Шрифт:
Кровь струилась по шее и груди Фейриль, ее движения постепенно затихали. Наконец, возможно устав от своей игры, Джеггред вспорол посланнице живот, и ее внутренности вывалились наружу. Демон отпустил Фейриль, и она рухнула к его ногам. Однако Фарон заметил, что посланница еще жива.
Дроу моргала от потрясения и изредка вздрагивала, наблюдая, как дреглот присаживается на корточки. В ту секунду, когда маг понял, что демон собирается полакомиться еще живой, но слишком слабой, чтобы сопротивляться, Фейриль, он отвернулся и зашагал прочь. Чавкающие звуки донеслись
По нескольким причинам Громфу Бэнру не доставляла никакого удовольствия последняя новость, которую ему предстояло сообщить Триль. Прежде всего, это была плохая новость, и хотя она не касалась лично его, он все же оставался глашатаем. Но это была не единственная причина, по которой он беспокоился. В Мензоберранзане нашлось бы несколько личностей, готовых выместить на самом могущественном маге города свое недовольство. Из этих нескольких большинство только внешне держалось за своих настоящих хозяев и надеялось, что он поможет им возвратить прежнее положение. Нет, сегодня не так рискованно приносить плохие вести, как могло случиться в другие дни. К тому же он не часто приносит сестре неприятные известия.
Размышления навели Архимага Мензоберранзана на другую причину его беспокойства. Триль Бэнр находилась у себя, и это означало, что Громфу придется навестить ее, вместо того чтобы избрать какой-то другой путь. Маг терпеть не мог покидать Магик, не любил бывать в Великом Кургане, но больше всего ему не хотелось делать что-либо из этого при подобных обстоятельствах. Это была еще одна причина в его списке, по которой он желал, чтобы кризис как можно скорее разрешился. Громф устал от всех причиняемых ему неудобств.
Пролетая над улицами Мензоберранзана по дороге к Великому Кургану, Громф в испуге всматривался вниз. Он отдал распоряжения проследить, чтобы на улицы выслали больше патрулей, но только сейчас он видел результаты исполнения своих приказаний. Волнения на улицах снова усилились, и если они не будут действовать осторожно, знать города вскоре столкнется с очередным мятежом.
Конечно, Триль может занять твердую позицию, настояв на том, чтобы верховные матери безоговорочно повиновались, когда потребуется большее количество воинов, но Громф сомневался, что это хоть на йоту заставит их поторопиться.
«Они прежде всего позаботятся о собственных Домах, и пропади пропадом Верховный Совет», – подумал Громф.
Приблизившись к краю Дома Бэнр, маг опустился на балкон, ведущий в зал для аудиенций его сестры. Дежурившие здесь охранники с минуту беспокойно оглядывали его, но, узнав, вытянулись по струнке, приветствуя Архимага. Не обратив на воинов никакого внимания, он быстро миновал их и прошел в зал заседаний. Громф надеялся найти там Триль, но сестры не оказалось на месте.
Раздраженно прищелкнув языком, Громф проследовал через огромный зал в коридор, ведущий к личным покоям Триль. У двери в комнату Верховной Матери его встретили две внушительные жрицы, отличавшиеся силой. Они были вооружены и, несомненно, хорошо натренированы как в военном искусстве, так и в магии.
Две охранницы заслонили
– Ее нельзя беспокоить, – сообщила одна из них, скользнув по магу взглядом и ясно дав понять, что не примет никаких аргументов, даже родственную связь.
Громф вздохнул, мысленно внеся в список причин, по которым он не любил приходить сюда, еще одну. Не важно, сколько раз ему приходилось пускать в ход свой уже вошедший в поговорку авторитет, чтобы увидеть Триль в личных покоях, ее служанки никогда не облегчали ему этой задачи, стоило ему прийти в следующий раз. С Громфа было довольно.
– Я не собираюсь стоять здесь и препираться с вами сегодня. У вас есть одна минута на то, чтобы доложить ей обо мне и пропустить меня. В противном случае я превращу вас в две горстки дымящегося пепла прямо на пороге. Я понятно изъясняюсь?
Взгляды охранниц сменились на угрожающие, но, поразмыслив несколько минут, та, что говорила, коротко кивнула и проскользнула в помещение, тщательно притворив за собой дверь. Вторая женщина осталась, ледяным взглядом рассматривая Архимага, который сложил руки на груди.
Когда Громф уже всерьез начал подумывать, не привести ли свою угрозу в исполнение, дверь открылась и появилась охранница, приглашая его войти. Подняв бровь, словно желая сказать: «А чего вы еще ожидали?», Архимаг нетерпеливо протиснулся мимо нее и с силой захлопнул за собой дверь.
В передней комнате Триль не оказалось, однако это не удивило мага. Обычно, если она заботилась о своей представительности, то принимала гостей в зале. Подсчитав, где больше шансов увидеть сестру, в спальне или в ванной комнате, с любовником, Громф отправился в спальню и прогадал.
Добравшись до ванной комнаты, Громф обнаружил, что сестра была одна, не считая пары прислужниц. Она прикрыла глаза и погрузилась в воду с необычным ароматом благовонного масла. Запах заполнил комнату и заставил Громфа закашляться.
Триль открыла один глаз, взглянула на мага и вновь закрыла глаз, даже не пошевелившись, чтобы поприветствовать брата.
– Тебе не стоит вести себя подобным образом с моими охранницами, – слегка смакуя слова, произнесла она. – Ты же знаешь – они здесь для того, чтобы не пропускать ко мне таких, как ты.
– Тысячи извинений, Верховная Мать, – ответил Громф. – В будущем постараюсь избегать помогать тебе. Заходи иногда, и будь уверена, что я оставлю тебя ждать снаружи вместе с моими охранниками.
На этот раз Триль раскрыла оба глаза, но вместо того чтобы обидеться, она забеспокоилась.
– Что случилось? – поинтересовалась она. – Твои новости должны быть крайне неприятны, если ты позволяешь вести себя столь неучтиво.
Громф горько усмехнулся:
– Ты знаешь меня лучше, чем кто бы то ни было, сестра. Полагаю, что должен отдать тебе должное. Новости действительно плохие, и поступили они из нескольких источников. Наши патрули доложили, что на окраине города оживилось движение. Ничего определенного, но они опасаются, что мы можем столкнуться с какими-то агрессивными действиями, и очень скоро.