Мятежные сердца

Браун Вирджиния

Горничная покраснела:

– Ой, она вовсе не то имеет в виду, Дилан, честно, не то…

– Нет, то… – начала было Анжела, но Эмили не слушала ее. Она начала бормотать что-то о жестоком характере их «хозяина», о специфическом отношении к ним на борту «Морского тигра»…

Разъярившись, мисс Линделл пробормотала весьма нелицеприятную фразу, что окончательно обратило на нее внимание молодого пирата.

– Говорите, что хотите, но Сейбр совсем не жесток. У него есть совесть, и он порядочный человек. Капитан никогда, по своей прихоти, не причиняет вреда женщинам, и в отношении вас он

не изменил своим привычкам. Поэтому я не понимаю, почему вы не верите мне, когда я говорю, что вам не будет причинено зла.

– Простите меня, – отрезала мисс Линделл, – но мне трудно согласиться с вашими словами о Сейбре, зная, что пишут о нем лондонские газеты – он чудовище, злодей. И чему же мне верить? Его хорошо известной репутации или вашим страстным словам в его защиту?

– Надо основываться на своем собственном опыте. Это мое мнение, – выражение глаз Дилана несколько смягчилось. – Я прекрасно понимаю, почему вы волнуетесь, но для этого нет причины. Если вы назовете Сейбру имя того человека, который согласен заплатить за вас выкуп, то тут же окажетесь на борту корабля, идущего в Англию.

Анжела отвела глаза от его лица и покраснела при мысли, что Дилан очень многое знает. Господи, она не может показать, как болезненно для нее то, что Кит не обращает на нее внимания после того, что произошло в его каюте. Это, по мнению Анжелы, являлось показателем того, как мало она значит для предводителя морских разбойников. Может, капитан и прав – не надо было бы так быстро сдаваться?

– Кажется, я понимаю, – беспечно произнесла мисс Линделл. – Вы настоящий Троянский конь, подосланный к нам, чтобы разузнать о наших уязвимых местах. Сначала вы втерлись к нам в доверие, стали нашим другом, а потом воспользовались расположением глупеньких женщин, чтобы выяснить имена богатых людей, способных заплатить выкуп. Я отказываюсь разговаривать с вами!

– Глупо, очень глупо. Вы забыли о своем плане? – спросил Дилан, насмешливо приподняв брови. – Все ваши мысли похожи, если хотите знать мое мнение.

– Очень может быть. Но у меня нет намерения говорить вам что-либо такое, что позволит вам отправить нас в Англию.

Молодой человек изумленно посмотрел на блондинку.

– Что?

– Я повторяю, у меня нет желания говорить вам что-то, – мисс Линделл глубоко вздохнула, – я хочу уехать в Америку. Там у меня дела, и не вижу смысла возвращаться в Англию.

Эмили застонала, у Анжелы не хватило смелости оглянуться на служанку. Возвращение домой будет полным провалом. Ее немедленно отдадут замуж за барона, выбранного отцом, и ее жизнь будет кончена. А если ей удастся попасть в Америку, к Филиппу, то еще есть надежда избежать бессмысленного прозябания.

– Вы шутите, – тусклым голосом проговорил Дилан. – Нет, вы точно шутите.

– Нет, – Анжела твердо встретила его взгляд. – Если нас и выпустят, то в Америке, но никак не в Англии.

– Мисс Анжела! – закричала горничная. – Вы не можете этого сделать! Мисс Линделл повернулась.

– Конечно могу. Я не собираюсь сходить на берег, где мы не знаем никого, кто мог нам помочь. Эмили, пора понять, что мы имеем дело с пиратами. Бог знает, что нам еще предстоит пережить, и неизвестно еще, что с нами случится. Поэтому,

прежде чем говорить, хорошенько подумай.

– Но весь этот путь в Америку… это ведь все из-за Филиппа…

– Да, но лишь отчасти. У меня нет желания оказаться оставленной на милость кровожадных корсаров, которым ничего не стоит держать в заложниках честных англичанок. По крайней мере, в Новом Орлеане мы найдем кого-нибудь, кто поспособствует нам спокойно и безопасно добраться до дома. Филипп хорошо заплатит…

– Чем? – Эмили покачала головой, и кудряшки заметались по ее плечам, щекам и спине. – У него ведь нет денег.

– Зато у меня есть, на моем счету. Я переведу все до последнего шиллинга капитану Сейбру и его замечательной команде, пусть только они отпустят меня. Речь будет идти о довольно значительной сумме, ты же знаешь. Дилан тихо присвистнул и пожал плечами.

– Я передам ваши слова капитану. Ему это не понравится.

– Мне абсолютно безразлично, понравится ему это или нет, – Анжела постаралась говорить убедительнее, стараясь доказать истинность этих слов, в первую очередь, самой себе. – Если же он не захочет со мной сотрудничать, то я уверена, что в Понта-Дельгада обязательно найдутся люди, которые думают иначе. Ведь именно туда мы прибываем?

– Господи Иисусе, временами вы все-таки становитесь внимательной. Да, именно туда, но только слишком уж не обольщайтесь.

– Если капитан Сейбр не отвезет меня в Америку, я расскажу местным властям, кто он такой на самом деле, – хладнокровно добавила Анжела. – И тогда его, безусловно, арестуют. Если я не ошибаюсь, Понта-Дельгада является территорией Португалии. Слышала, что португальцы не жалуют пиратов.

Дилан внимательно посмотрел на девушку.

– Мне кажется, вы не хотите говорить это Сейбру, – наконец выдавил он из себя. – Капитан может неправильно истолковать ваши слова.

– Уж лучше сейчас, или будет поздно, – боясь взглянуть – на юношу, Анжела сдула с рукава несуществующую пылинку. – Сейбра и экипаж «Морского тигра» ожидает ужасная судьба – их вздернут на виселице как убийц и грабителей, но Англия, я думаю, вздохнет по этому поводу с облегчением.

После длительной паузы Дилан медленно произнес:

– Думаю, уже слишком поздно. Турк отправился на берег для встречи с комендантом, а капитан занят организацией вашего безопасного возвращения.

– Сошел на берег? – мисс Линделл с тревогой посмотрела в иллюминатор – вокруг простиралось бесконечное море. Ей пришло в голову, что корабль уже не двигался, рассекая воду, а покачивался на легкой волне, стоял на месте. Она взглянула на пирата. – Но мы же еще не вошли в гавань…

– Нет, конечно. Наш экипаж предпочитает находиться от нее в некотором удалении. Они взяли шлюпку – так безопаснее.

– Безопаснее? Но чего же им бояться? – испуганно спросила Эмили, и молодой человек наградил ее обворожительной улыбкой:

– Тех, кто может причинить им зло. Когда вокруг родная стихия, легче сражаться. Когда-то, очень давно, мы вошли в гавань и высадились. Начался отлив, и наши ребята завязли, как крабы. Они сражались, как черти, отвечали огнем на огонь до тех пор, пока не подоспела подмога. С тех пор мы стали осторожнее.