Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Улыбины ловят перепелов. Пара. Петя получает задание
На Урале ещё свистели вьюги, а здесь, на берегу Чёрного моря, уже начиналась весна. С каждым днём солнце грело всё жарче, светило ослепительнее, и, хотя на дубах, липах и ясенях ещё не пробились листья, почки набухали и вот-вот готовы были лопнуть. Над каменистым пляжем уже колыхались и дрожали струйки марева.
В
— Ох, а горячо-то как! — сказал Юра, подгребая под себя разогретые солнцем камни.
— Смотри, не обожгись! — со смехом предостерёг его Петя.
— А что? Думаешь, нельзя обжечься? Я в прошлом году вот так же лёг на камни и зашипел. Как на сковородке.
— Поджарился?
— Ага! — захохотал Юра.
Петя был худощавый высокий мальчик, и никто бы не сказал, что он доводится родным братом коренастому, толстоватому Юре. Смуглое лицо Пети с тонкими губами могло бы показаться суровым, если бы не улыбка, которая, вдруг возникнув у него под глазами, освещала всё лицо. Братья любили друг друга и, хотя Петя учился в шестом, а Юра в четвертом, были очень дружны. «Как нитка с иголкой», — говорила о них мать. Иголкой был, конечно, Петя.
— Ну, что же не летят твои перепёлки? — спросил Петя, вглядываясь в морскую даль.
— Полетят, неправда, вчера так же было, — то никого нет, а то сразу как повалились, только успевай хватай…
Мыс, на котором лежали ребята, похож был на указательный палец и уходил далеко в море. Может быть, поэтому перепёлки, летевшие от берегов Турции, прежде всего опускались на мыс. Они плюхались на землю и долго отдыхали. К ним не надо было даже подкрадываться, просто бери руками — и всё: настолько они выбились из сил.
— Кажется, летят… Приготовиться! — скомандовал Юра.
В тот же миг несколько птиц, преодолев расстояние от моря до кустов, свалились на землю. Ребята, как подброшенные, вскочили и побежали. Юра, следивший за тем, куда опустилась перепёлка, быстро нашёл её и схватил, а Петя остановился. Перед ним сидела низенькая курочка и, засунув голову под крыло, чистила пёрышки. Наконец, она увидела людей и прижалась к земле.
— Бедненькая, до чего же устала, — сказал Петя. — Даже лететь не может.
Он поднял птицу. Желтоватая, с белёсым брюшком, она цепко ухватилась ему за пальцы.
— А что же мы будем делать с этими перепелками? — спросил Петя.
— Откармливать их, что ли? Зажарим — и всё.
— Да ведь их только две…
— Ну что ж, по одной на брата.
Они выбрались по камням наверх. Солнце заливало светом весь мыс. Река, протекавшая справа, блестела, как рыбья чешуя. Трава уже отросла, и в ней мелькали золотые бубенчики купавок. Около берега сбились в кучу, как заговорщики, угрюмые кипарисы. А от них во все стороны разбегались деревья, посаженные здесь пионерами ещё в тридцатых годах.
По тропинке братья вышли к железнодорожному мосту.
— Идёт какой-то, —
— Москва — Сочи, наверно, — отозвался Петя.
Они проводили глазами прогрохотавший над мостом поезд, помахали высунувшимся из окон пассажирам и вошли под арки, всё ещё гудевшие от пронёсшейся над ними тяжести. От высокого моста падала на реку тень, и вода в тени казалась зелёной и глубокой. За рекой сразу начинались горы. Одна из них поднималась прямо из воды, покрытая дубами и грабами, одетыми в зелёную шубу вьющихся растений. А впереди, до самых далёких гор, утопающих в сиреневой дымке, тянулась травянистая равнина, только в одном месте прерванная линейкой молодых кипарисов.
За кипарисами начиналась земля их колхоза.
Петя помнит, как сажали эти кипарисы. Юре было тогда три года, и Петя сидел с ним вон на том бугорке и смотрел, как взрослые — и среди них мама — копают ямки и сажают в них маленькие стройные кипарисики.
— А ведь большие стали кипарисы, правда? — опросил Юра, словно угадав мысли брата.
Петя ничего не ответил. Он свернул с тропинки влево и прямиком, через заросли красноватой череды стал подниматься на пригорок, опутанный длинными плетями ежевики.
— Куда ты так гонишь? — закричал Юра, останавливаясь и отдирая от носков вцепившиеся в них острые семечки череды.
Он нагнал брата, когда тот входил в поселок. Около Пети уже увивались маленький и юркий, как ртуть, черноглазый Артёмка Арутюнянц и Валя Моргунок, прозванный так за то, что часто моргал чёрными глазами. Они рассматривали перепёлку.
— А ноги-то у неё как у курицы, — сказал Артёмка.
— Да она и вся-то, как курица, — добавил Валя. — Это потому, что она относится к семейству куриных.
Между тем, Петя искал глазами Лару, которая должна была работать в огороде. С ней он делился каждой новостью, и ему не терпелось показать девочке перепёлку, Лара Кузнецова была его ровесницей и даже молочной сестрой. Только когда ей исполнилось семь лет, приехала бабушка и взяла её к себе. Но и до сих пор Лара зовёт Петину маму мамой, а папу — папой. Петя с Ларой очень дружны. Тонкого смугловатого мальчишку можно было видеть везде с низенькой широкоскулой Ларой. Вместе они ходили в детский сад, потом в школу, и Пете частенько приходилось оттаскивать драчливую девчонку, которая, повалив какого-нибудь мальчишку, ловко сузила его кулаками. Она любила лазать по деревьям, рано начала плавать и вообще вела себя как настоящий мальчишка.
В пятом классе Лару избрали председателем совета отряда, В синей юбке и беленькой кофточке, она сновала по классам, и Петя удивлялся, откуда у этой скуластой девчонки берётся умение разговаривать с ребятами.
— Лара, Лара! — позвал Петя.
Девочка, сажавшая что-то в огороде, разогнулась, отбросила волосы со лба и взглянула на ребят большими и выпуклыми, как пуговки, серыми глазами.
— Лара, посмотри, что мы поймали.
— Ой, какие хорошенькие! — воскликнула девочка. Она протянула руку к Петиной перепелке. Та клюнула её в ладонь, и Лара рассмеялась: — Ишь какая! Зачем же вы их поймали?