Мытарь
Шрифт:
В последний момент нечто, отдаленно напоминающее благоразумие, заставило его отказаться от шашлыка. Откуда тут вообще мясо?
– Два губля, согок копеек, – пробормотал бармен, выкладывая на стойку пластиковый пакет пиццы и придвигая к нему дымящийся одноразовый стакан. Андрей изучающе взглянул на него и потянулся за кофе. Напиток приятно обжег губы. Он отпил, поставил стакан, снял перчатки и принялся открывать пакет.
– Кого жарим? – Андрей непринужденно кивнул на шашлыки, источающие удивительно вкусные ароматы.
– Козлятина, – настолько быстро и машинально
– И как идет торговля? Не проскакивают? – бодро поинтересовался он. Рыхлый здоровяк отвернулся к полкам, тиская в руках передник, засаленный и грязный.
– Да в общем-то помаленьку. – Похожий на переваренную картофелину – рассыпчатую и мягкую, хозяин забегаловки бросил мять фартук и принялся переворачивать шашлыки. – Спасибо, что заехали...
– Бизнес идет? – Андрей откусил холодную пиццу, не спуская глаз с бармена. Тот заколыхался, пожимая плечами:
– Да, с Божьей помощью... – И обернулся в зал, бросая осторожный взгляд на Андрея.
– Я слышал, пошаливают тут у вас, – наклонившись на стойку, доверительно и негромко сказал Андрей, – неспокойно вроде, да и людям житья нет...
Бармен повернулся к нему, изображая на широком лице вымученную улыбку.
– Да что вы, все у нас тут ногмально... не хуже, чему дгугих, вы уж повегьте. – Андрей отложил недоеденную пиццу, взял стакан с кофе и полуобернулся в зал, успев ухватить поспешно спрятанные взгляды мотоциклистов. Изучающие, любопытные. Жадные.
Парни словно по команде встали, двумя глотками приканчивая пиво, поставили бутылки на стол и направились к выходу. Андрей снова повернулся к бармену, нервно обтиравшему фартуком покрывшийся испариной лоб.
– Местные? – осторожно поинтересовался Андрей, кивая головой в сторону мотоциклистов. Бармен дернул губой:
– Да чегт их знает... Тут вообще много кто заезжает, этих тоже пагу газ видел... – Андрей прищурился, внимательно глядя в водянисто-мутные, словно нечищеные аквариумы, глаза хозяина.
Бармен врал. Врал неумело, безбожно и некрасиво. За все три года сотрудничества и взаимопонимания с местными группировками он так и не научился правильно врать заезжим водителям. За что был неоднократно избиваем.
Он отлично знал и Чокнутого, рослого парня двадцати лет, владеющего ножом, словно Рафаэль кистью, и его ненормального друга Санька, насильника и мясника. Он отлично знал, на чем бандиты перемещаются по местным дорогам, какие к их мотоциклам нужны запчасти, сколько человек в банде и когда нужно платить.
Хозяин «Не проскачи!» повернулся к Андрею спиной и принялся снимать с огня едва не пригоревшие шашлыки.
– Чегт их знает... – повторил он себе под нос. Андрей завернул недоеденную корочку в целлофан и сбросил ее в стоящую под стойкой корзину. Допил кофе. Снаружи заревели два мотора, кто-то посигналил, и шум затих вдали.
– Карточка?
Бармен колыхнулся, словно его пнули под зад, а сидящий за спиной фермер громко фыркнул.
– Нал... наличные, пожалуйста, мы кагточки не пгинимаем... – Бармен не смотрел на Андрея.
Нуда, в общем-то какие тут карточки? Андрей выгреб из кармана штанов мелочь. Оставил немного сверху, забрал перчатки и обернулся к выходу.
Фермер закончил трапезу, отодвинул от себя пустую посуду, подобрал со стола шляпу, с пола охотничье ружье и поднялся на ноги ровно тогда, когда мимо проходил Андрей. Бармен молниеносно сгреб со стойки деньги и проводил их испуганным взглядом бегающих глаз. В двери вагона Андрей и фермер вышли вместе.
На импровизированном крыльце фермер остановился, пропуская Андрея вперед, и неторопливо надел шляпу.
– Вы, должно быть, мил-человек, из города будете, – небрежно обронил он, вытягивая окончания слов.
Андрей остановился и обернулся. Отвечать на этот вопрос не было смысла. Фермер – высушенный ветром старик (а может, и не старик еще) с изрубленным морщинами лицом и темной, седеющей бородкой, поднял на плечо ружье.
– Осторожнее будьте, вот вам совет. – Он не поучал, нет. Его голос, приятный даже, глубокий и чуть хрипящий, просто излагал факты, а там уж думай сам. – Тута все по-другому, вот что. Не как в городе, поверьте. А на то, что вас тут как своего примут, вроде как этот толстожопый урод, даже и не рассчитывайте. Тута недоверие и опасливость превыше всего идут. Потом страх. Потом злоба. И так везде.
Он неспешно спустился с крыльца и мимо Андрея направился к грузовику.
– Тутошний мир людьми наполнен, о коих вы вообще не слыхивали никогда... по-другому все, мозги по-иначе мыслят. – Он задержался, обернулся. – Веры тута никому нет, эт точно, поверьте. И карточку вашу деньговую можете выкинуть совсем.
Более не оборачиваясь, фермер дошел до грузовика и исчез в кабине. Андрей поежился, оглядел стоянку с исчезнувшими мотоциклами и свернул к туалету.
Ну, чтобы он совсем ничего не знал, это, конечно, не совсем правда. Вот только где городские мифы, сочиненные о страшных лесах, а где правда, отличить было нелегко. Байкеры, лешие, лесники так называемые, егеря, вольница, чумные, приключенцы простые, что себе пропитание ногами, словно волки, находят; охотники за отходами и военные, в конце концов. Да еще вот такие, как этот, похожий на высушенный можжевеловый корень, старики – фермеры.
Андрей застегнул штаны и вышел из туалета в тот момент, когда фермерский грузовик разворачивался со стоянки. Остановился, пропуская идущую в сторону города машину, и приветливо поднял руку. Грузовик коротко посигналил в ответ и, набирая скорость, ушел на юг.
Небо медленно и тяжело дышало над головой, готовое с минуты на минуту выблевать очередные потоки дождя. Пьяный ветер тупо гонял по бетонной площадке обрывки старых газет и целлофановый пакет. Подвешенный на цепях щит неожиданно сильно раскачался и, вывернувшись немыслимым образом, умудрился с треском врезаться в столб опоры. Где-то далеко-далеко что-то бухнуло, завыла собака.