Н 4

Ильин Владимир Алексеевич

Зато к беседе – пусть не словами, но крайним вниманием – присоединились четверо остальных князей.

– Итак, твое сиятельство. Что тебе в этой девушке? Не говори про предприятия Сергея Олеговича, это вздор! Денег во дворе больше, чем они стоят от фундамента до последней гайки.

И это, следовало признать, было правдой.

– Дело не в девушке, – нехотя, но все-таки признал Юсупов. – Я даже не знаю, как ее зовут.

– Тогда в чем? Или – ком? – Задумчиво произнес Долгорукий. – Максим?

– Мальчишка. – Процедил

Юсупов, подтверждая.

– Так запрети ему, и все! – Всплеснул руками Сергей Михайлович. – Это же твоя кровь!

Еремеев в изумлении распахнул глаза и встретил такое же шокированное непонимание со стороны Галицкого.

– Простите, а он вам кто? – Не удержался Яков Савельевич.

Юсупов посмотрел на столешницу и буркнул, не поднимая взгляда.

– Внук. Любимый.

А на Еремеева в один миг накатила невероятная ярость. Так вот кто развлекался за его счет все это время. И кто пытается сбагрить наскучившего и замученного зверя подальше дальней родне.

– Ты успокойся, – легла ему на плечо тяжелая ладонь Юсупова. – Ты не понимаешь, поэтому умереть можешь глупо и быстро. Успокойся и послушай.

– Я бы послушался уважаемого князя, – смотрел на Сергея Олеговича столь же тяжелый взгляд Долгорукого.

И Еремеев нашел ресурсы взбешенного организма, чтобы взять себя в руки.

– Остался открытым вопрос, почему вам просто не приказать своему внуку жениться на той, которую вы укажете. – озвучил предмет своего любопытства Панкратов.

Раз уж князь склонен к откровениям.

– Я не хочу приказывать и заставлять. – Неохотно ответил Юсупов. – Я хочу чтобы он сам пришел ко мне. Пришел и попросил моего согласия на брак! Проявил уважение! Я же его люблю! Я же желаю ему добра, а он бегает, как не пойми кто! Родню не признает, хоть бы открытку прислал!

Понятливо покачав головой, Давыдов быстро накапал из фляжки в чистый стакан и опытным движением прокатил сосуд прямо в руки Юсупову.

– Благодарю, – буркнул тот, опробовав содержимое. – В общем, до того, как он меня лично не попросит – никакая девушка ему не подходит! Ни одна! Ни принцесса, ни княжна, ни твоя дочь, уж извини. – Буркнул он в адрес Еремеева.

– Нас-то мучить было зачем? – Глухо произнес Еремеев. – Зачем пять лет блокады?

– Если бы не мой внук, вас бы стерли с лица земли на второй день после того турнира. – Мрачно посмотрел на него Юсупов.

– За что?!

– Вертолет чей был, на котором бандиты прилетели?

– Но его похитили!

– Кто не доследил, и его похитили? – Пригубил Юсупов, явно отдыхая во время этой ничего не значащей беседы, до которой хозяин дома как-то не сумел дойти своим умом.

– Могли похитить у кого угодно, нам просто не повезло.

– Вам просто не повезло. – С небольшим даже сочувствием посмотрели на Еремеева. – Если бы мой внук не заступился, быть бы вам мертвыми все эти пять лет. Увидишь – ноги целуй, кланяйся.

– Твое

сиятельство, – задумчиво произнес Долгорукий. – Я вот что подумал. Ты ведь хочешь, чтобы без твоего выбора внук не женился?

– Поди – заставь его, – махнул рукой Юсупов.

– Так зачем же? Представь иное – идет под венец невеста. Ведет ее отец, как полагается. Так?

– Ну.

– А по другую руку – ведешь ее ты. И это уже твое решение, с которым придется твоему внуку считаться. – Чуть хлопнул ладонью по столешнице старый князь.

– А что, даже изящно, – кивнул Панкратов, пододвигая свой стакан к Давыдову.

– Раз так хорошо договорились, я вас покину? – Приподнялся Галицкий. – У меня просто самолет…

– За здоровье молодых – надо, – укоряюще посмотрел на него Давыдов, тоже наливая ему на два пальца из фляжки.

– Не сможет он тебя игнорировать, если ты счастье ему в руки вручишь, – настаивал Долгорукий. – В церкви, перед алтарем – как не уважить?

А Юсупов от этих слов пребывал в особой, светлой задумчивости – и даже слегка улыбался.

– Пусть будет так, – махнув рукой, провозгласил князь. – Свадьбе – быть!

И даже приобнял Еремеева. А тот – словно очнувшись, рявкнул:

– Кто-нибудь, неси все на стол!

Потому что один раз в жизни выдаешь дочку за принца Юсуповых, названного «любимым» самим патриархом рода.

Провозгласили тост за здоровье родителей. Взметнулись ввысь рюмки. Провозгласили тост за здоровье молодых – и тут и закуска подоспела.

Присев на свое место, Юсупов добродушно отклонился к спинке кресла, позволяя поставить перед ним блюдо с горячим. Взялся за ложку, попробовал немного и уж было хотел похвалить хозяюшку по старинному обычаю, как взгляд уцепился за внешность служанки слева, принесшей угощение.

Красивую, с точеными чертами лица, высокородную внешность истинной Аймара, мило улыбающуюся ему.

Медленно перевел взгляд направо и слабой улыбкой встретил искреннее выражение радости на лице истинной Го.

– Чай? – Спросила она у него на русском и качнула чайничком в руках.

Юсупов медленно положил ложку и прикрыл глаза.

«Твою же дивизию», – беззвучно складывались слова на устах, как еще десяток других крайне крепких и забористых выражений.

Потому что веры в то, что ему почудилось, не было ни малейшей. Не с его внуком.

Оставался только один вопрос, который приходил на ум и содержал в себе приличные слова.

«Какого демона у Аймара рыжие волосы?!»

Тем не менее, управленческий ум моментально отмел лишние детали, а в голове сформировался план решения проблемы.

Потому что похищенная Аймара в гостях у невесты внука – это проблема размером с пирамиду черепов.

– Господа! – Взметнулся Юсупов ввысь, поднимая новую рюмку. – В знак этого важного для меня события, я хотел бы выразить вам искреннее уважение.