Н 4
Шрифт:
От таких предложений просто не отказываются. Банку все еще должны десятки и десятки миллиардов – и в империи, и за ее границами.
– Абсолютно, – подтвердил я. – Можете заполнять. Ручка слева, в кармашке. Кто-то один, разумеется.
– Мария, у тебя почерк лучше. – Мягко обратился к ней Игорь, пододвигая чемодан с документами.
Всего один росчерк, и можно стать единоличным владельцем огромных капиталов. Даже на вкладчиков, в общем-то, можно наплевать – и на непутевого мужа, связавшегося со слишком доверчивыми балбесами.
«В лице княжича Игоря Александровича Долгорукого» вывел аккуратный
– Счета банка временно заморожены из-за войны. – подал голос Колобов, до того притихший и чуть испуганно поглядывающий на нашу перепалку.
Да и подписание документов наверняка добавило ему нервов. Но это ничего – у меня такой же комплект договора еще был, но с датой раньше – абы что случилось, и этот набор бумажек можно было выкинуть в урну. Разумеется, знать этого никому не стоит – вон как молодые друг на друга смотрят. Аж лишним себя чувствуешь.
– Не думаю, что это будет проблемой, – произнес я. – А вам, дорогие друзья, настоятельно рекомендую взять этого уважаемого господина на роль управляющего. Вряд ли найдется человек более достойный.
– Не сомневаюсь, но как бы вновь не было конфликта с семьей, – задумчиво пробормотал Игорь.
Чужой человек на руководящей должности никому не нужен.
– Так в чем проблема? Заберите Колобовых в клан, вот вам и гарантия верности.
– Это сложный вопрос.
– Не для того человека, который даже после смерти своего клана в первую очередь думал, как спасти его честь. – Со всей серьезностью посмотрел я в глаза Игорю.
А тот хоть и с неохотой, но пониманием кивнул.
– Заберем к себе. Аркадий Алексеевич, вы не против?
– Да я, да я счастлив буду! – С жаром заверил тот, приложив руку к сердцу.
А на лице человека, история переживаний и неопределенности которого завершалась, проявилось облегчение и одухотворенная радость.
– Мы можем приступать к владению? – с любовью огладила Мария страницы подписанных документов.
– Разумеется.
Девушка, чуть задумавшись, встала из-за стола, вышла из кухни, а вернулась уже с сотовым телефоном.
Присев рядом с мужем и будучи им обнятой, набрала номер и терпеливо принялась ждать, когда некий собеседник поднимет трубку во втором часу ночи.
– Привет, пап, – произнесла Мария собеседнику. – Срочный вопрос. Можешь разморозить счета Форц-банка?.. Да, банк Фоминских. Нам его с Игорем подарили на свадьбу… Честью клянусь, – ровно произнесла Мария.
А собеседника на том конце провода, видимо, проняло всерьез.
Все-таки, есть нечто рациональное и полезное в способности подтвердить намерения и события словом. Нет той громады безверия, что встречается среди всех остальных, пусть и к словам приходится прислушиваться в десять раз тщательнее – потому что там, где не привыкли врать, словами и смыслами крутят в сотни раз коварнее.
Тем не менее, «честью клянусь», это аккурат из разряда тех фраз, что не стоит перепроверять для собственной же безопасности – могут всерьез и убийственно обидеться.
– Как кто подарил? – Чуть равнодушно произнесла будущая Долгорукая. – У моего мужа есть достойные друзья, способные подарить банк. Я удивлена, что вы решили ссориться с ним из-за мелочей…
Почти моментально телефон перезвонил – и на этот раз донесся женский голос, а Мария, извинившись и полушепотом обозначив: «мама», отправилась в другую комнату обсуждать с ней детали свадьбы и иные вопросы мирового господства женщин над иными прямоходящими.
Да и мы заторопились на выход – час поздний, вопросы решены. Чемодан и портфель с документами оставили – тут уж точно найдутся люди, которые донесут их до регистрационных палат и нужных министерств, узаконивая право собственности.
– Аркадий Алексеевич, ничего, что все так… По семейному? – Спохватившись, чуть обескураженно посмотрел на него Долгорукий, остановившись на пороге.
Ему парой минут ранее тоже отзвонился отец, обещая прибыть утром и прижать к груди в знак примирения – информация распространяется быстро.
– Оно всегда так, – удовлетворенно сощурившись, произнес Колобов. – Лучше всего, когда вот так.
И первым отправился по лестнице вниз, а затем и на улицу, деликатно оставив нас поговорить наедине.
– Максим, я тут подумал… – Отчего-то загрустил Игорь. – А мы тебя не слишком стесняем? Все-таки, банк.
– Нет. – А затем решился на откровенность. – Впереди предстоит такое, что лучше мне не владеть банком. Вообще ничем ценным не владеть.
– Ну, ты уж не драматизируй, – с сочувствием успокаивал меня он. – Женитьба – это еще не приговор! В конце концов, есть же и брачный контракт.
Я немного сбился с мысли, пытаясь осознать, о чем он.
– Завтра ведь сватовство, да? – чуть смутился Игорь.
– Еще и сватовство, – совсем упал я духом.
– Дед обещал быть. – Заверил меня друг. – Еще до того, как разругались, слово дал. Он тебя помнит.
– Вот блин…
– Что не так?
– Понимаешь, в этом мире почему-то происходит так. – Начал я, печально выдыхая. – Что те, кто меня помнит, обычно точит под эти воспоминания нож.
Ума не приложу, с чего такая несправедливость…
Глава 18
Говорят, стройка начинается с забора – ограждения достаточного высокого, чтобы инструменты и завезенные материалы не освоили всякие темные и бессовестные личности, которые позже станут отличными дружелюбными соседями. Потом забор понадобится, чтобы скрыть детали строительства и применяемые конструктивные решения от едких комментариев и массы полезных советов разнообразных насмешливых и циничных проходимцев, что тоже вскоре окажутся добрыми и душевными людьми, проживающими на пару домов выше. Пройдет стройка, уедет пара грузовиков со строительным мусором, но забор после этого станет только выше – потому что дети соседей достаточно образованы и воспитаны, чтобы не бегать по стройке, но полны вольнодумства и полагают все яблони мира своими. Можно, конечно, пожаловаться на них родителям – но стукачей никто не любит, особенно среди тех, кто месяц назад приделал ноги вашему молотку. Да и вскоре вас позовут на день рождения этих сорванцов, так что проще нарастить забор сразу, чем испытывать неловкость с подарком в руках перед человеком, в которого довелось стрелять.