Н 4

Ильин Владимир Алексеевич

– Есть еще что-нибудь, о чем я опять узнаю из газет? – Продолжил он тем же спокойным тоном.

Но напряжение позы и побелевшие костяшки пальцев, сжатых в кулак, показывали нешуточное обострение чувств. Попросту – брат за меня переживал. Он не выплескивал накипевшее словами – возраст диктовал солидность поведения; не мог обнять или выразить свои эмоции как-то иначе – расстояние не позволяло этого сделать. Но от этого беспокойства его не становились меньше, а страх от несбывшегося наверняка приходил ему в мыслях, подтачивая

спокойствие все это время.

– Извини, – покаялся я, уронив голову. – Не хотел тебя волновать.

– Все целы? – Дав мне секунд двадцать зябкой неопределенности, все же выдохнул Федор.

– Да, конечно, – осторожно поднял я взгляд. – Как и планировалось.

– Ах, планировалось, – отвел он взгляд и посмотрел на свой идеальный маникюр. – А теперь, говоришь, тебе нужен еще один самолет?

– Ну когда я не возвращал твои вещи! – Возмутился я. – Всегда ведь отдавал назад целыми, невредимыми и…

– Новыми, – перебил Федор, переведя на меня скептический взгляд.

Мир иногда такой хрупкий…

– С продленным сроком гарантии, – сделал я осторожное уточнение и со вздохом подытожил. – Значит, самолет в другом месте поищу.

– Самолет – дам, – остро посмотрел на меня брат. – Если расскажешь, для чего.

– Для перевозки людей! – Бодро отрапортовал я.

– Подробнее.

– Будущих друзей!

– Обожемой, – схватился Федор за виски. – Я так и знал. В упавшем самолете тоже они были?

– Не, в прошлом женщина и медведь, – почесал я затылок. – Какие из них друзья? То убить хотят, то слушаться не желают.

– Медведь – убить? – Встревожился брат. – Ты с Шуйскими поссорился?

– Да нет, это женщина, – отмахнулся я. – Медведь-то как раз-таки вменяемый, это я там немного не усмотрел. Но теперь я все осознал, и женщин перевозить буду исключительно под сонным зельем и в связанном виде. – Задумчиво донес я до него свое видение безопасного перелета. – Никакого им доверия.

– Та-ак, – протянул Федор, и в звуке этом послышались нотки папиного голоса.

Пришлось раскрывать часть замысла с обучением, вполне убедительно пояснив, что никто добровольно отдавать высокоранговые техники не станет, равно как и продавать за любые деньги. Это ведь даже не оружие, а знание, распространение которого невозможно проконтролировать, а детальное знание механизма атаки или защиты может аукнуться тем, что его применят против вас. По-моему, вышло убедительно.

– Ничего не выйдет, – скептически покачал головой Федор.

– У меня – получится. – Отразил я в ответ уверенное спокойствие. – Нужен только самолет.

– Очнутся – все разнесут, – все еще хмурился брат.

– Есть место, где не разнесут. И не убегут, – опередил я его. – А вернувшись домой, станут по-доброму скучать.

– Родные захотят отомстить.

– Сложно найти место, над которым не видно звезд ночью, персонал неразговорчив, а мир вокруг закрыт высокими стенами.

– Ты

их к деду собрался везти? – Догадался Федор.

Федора хранитель крепости Биен тоже признал внуком. Может, за компанию. Может, завороженный тем, как загорается и гаснет огонек внутри рубинов на ладони у смеющегося мальчишки, перебегая с одного неогранённого камня на другой.

– У него есть подавители Силы, – пожал я плечами. – Целый полигон.

– Его бы мнением поинтересоваться, – пробурчал брат.

– Оказывается, у меня тут день рождения был недавно.

Федор удивленно приподнял бровь.

– Было два, стало три, – задумчиво цокнул я.

Первое – назначенное в приюте, второе – по моим документам, и третье – настоящее. Главное, не забывать отмечать.

– Так что я знаю, что себе попрошу, – подытожил я.

И мне не откажут.

– Максим, подожди. Может, я технику у князя в архивах поищу, – все же попытался остановить меня Федор. – Там всякого накоплено – глаза разбегаются!

– Поищи, отчего нет, – улыбнулся я одобрительно. – А я своим способом попробую.

– Ладно, – вздохнул он, принимая мое решение. – Так что за женщина, которая хотела тебя убить? – Вроде как перевел он тему, но во взгляде просквозил холод.

Этим он в сестер. Те тоже сама ангельская покладистость, но для обид у них отдельный блокнотик: то есть, два блокнота, записывают в которые синхронно, а вот вычеркивают, отомстив, по очереди.

– Нормально, женюсь на ней. – Пожал я плечом.

– А это не слишком жестоко? – Холод сменился порывистыми милосердием и добросердечностью.

Качествами, присущими исключительно ему. И может – его матери, с которой мне не довелось повстречаться.

– Хватит думать обо мне плохо! – Не сдержался я, хлопнув ладонью по подлокотнику кресла. – У меня, может, высокие чувства.

– К собственной убийце? – Скептически покачал подбородком брат.

– Да это как портфелем по голове в младших классах, – махнул я рукой. – У нее, может, тоже высокие чувства, только сказать боится.

– А если нет? – Не сменил выражения лица Федор.

– Да как нет, если да! – Всплеснул я руками. – Вон, недавно я как-то на полу заночевал, так она в квартиру пробралась и мелком меня обвела, – мечтательно припомнил я следы в квартире Ники, когда позже вернулся обратно. – А ведь могла и убить.

Федор уронил лицо в ладони.

– Самолет она уронила?

– Бесхозяйственная, да, – понуро согласился я. – Зато медик в семье. И даже ветеринар, – задумчиво припомнил я старого князя Шуйского.

– Познакомишь? – Заинтересовался Федор.

– Лет через десять. – Неохотно кивнул я.

– А что так?

– В башню после свадьбы посадить хочу. Так что пусть не привыкает к встречам с новыми людьми. – Строго произнес я. – Фото ее показать?

– Давай, – подтянулся Федор на своем кресле поближе к экрану.