Н 4
Шрифт:
– А я тебе говорила! – Добавила она с торжеством в голосе.
– А, ты про это, – вспомнил я про банковские дела прошлым днем и небрежно отмахнулся. – Это ерунда.
По сравнению с Федором – так точно.
– Что значит ерунда, Самойлов?! – Возмутилась она тоном человека, который переживал и не спал всю ночь, и ожидал, что остальной мир поступит так же.
– Так виноватых уже нашли. – Нейтрально повел я плечом.
Ника напряглась, как спринтер перед стартовым выстрелом, а в широко расширившихся зрачках можно было увидеть, как черные люди перебирают самые черные мысли.
– Нашли? – Произнесла она деревянным голосом.
– Газеты надо читать. Или вон, сайты
Девушка тут же взялась за свой телефон и принялась листать ленты информагентств. Причем, выражение ее лица от прочитанного менялось от напряженного, до шокированного, обескураженного и весьма удивленного.
Ограбление банка, все же, достаточно тонкая и щепетильная тема, чтобы ее трогать – за деньгами всегда их владельцы, которым категорически не нравится, когда вытаскивают на свет их неудачи и портят бизнес. Но вот светская хроника – это совершенно иная ипостась прессы, что как раз таки кормится со скандалов, покусывая одних высокородных акул и кормясь возле иных. Так что весь эпизод с изгнанием Зубовых и переходом к Борецким уже был на первых полях онлайн-изданий, невольно вытягивая всю подноготную с ограблением банка. Разумеется, от издания к изданию манера освещения события менялась – кто-то оплатил, чтобы Черниговских основательно прополоскали с грязью – не перегибая палку, но тщательно перебирая все скандалы с участием Черниговского Антона и довольно иронично характеризуя произошедшее в пользу Зубовых. Часть изданий, получивших конверты с деньгами этой ночью, старались потоптаться по Зубовым, которых вытащили из беды, но те отплатили черной неблагодарностью. И все они немного недоуменно отзывались о Борецких, признавая, что принятие в клан довольно неоднозначного рода – не самый оптимальный шаг для клана из одного человека, неактивного около двух десятков лет. Тем более для того чтобы заявить о себе вновь. Впрочем, что ждать от женщины – скрывалось за строками иных борзописцев. Интересно, но строки о Борецких сопровождались только архивными фотографиями молодой княгини, а часть и вовсе – в бытность ее Лидией Гагариной. Красивая у меня бабушка.
– Значит, все хорошо? – Робко спросила Ника.
– Тебе как, правду, или чтобы спать покрепче?
– Чтобы спать покрепче, – мудро ответила девушка.
– Все будет хорошо. Вон, туда посмотри, – кивнул я на парковку у правого крыла университета. – Там тоже все хорошо.
Пожалуй, нет лучше места на свете, чтобы подарить девушке машину. Во всяком случае Артем выглядит весьма довольным, кружа на руках повисшую у него на плечах Веру, издававшую восторженный звук, близкий к ультразвуковым частотам. Машина была красной и двухдверной.
– Вау, – нейтрально отозвалась Ника.
И в этой нейтральности, тщательно смешанной с объективными «ну и что», «мне какое дело» и мудрым «каждый заслуживает право на счастье», было столько «что б ты сдохла», что ребята невольно оглянулись на нас.
– Прошу отметить уровень радости. Вчера вон сделал тебе подарок, и что ты мне сказала?
– А ты принес вторую половину денег?
Я вздохнул, достал пачку купюр из пиджака и передал девушке.
– Спасибо.
– Вот. «Спасибо». И никаких восторгов за средство передвижения красного, между прочим, цвета.
– Какое еще средство передвижения? Туфли!
– Как будто босиком будет быстрее, – буркнул я, и вновь обратил внимание на сотовый.
– Так что у тебя случилось? – Осторожно поинтересовалась Ника.
– Федор прилетает.
– Так это же хорошо? Или ты боишься, что он прознает про твои черные дела и безрассудства?
Покосился
– А ты сережки снимала, когда вчера ложилась? Что-то у тебя левой не видно. Может, потерялась где? – Обеспокоенно уточнил я. – В люк какой упала?
С удовольствием понаблюдал, как превосходство бледнеет и сменяется маской ужаса. Рука Ники медленно потянулась к мочке уха, наткнулась на маленькую золотую сережку и замерла с ней в пальцах.
– С-скотина.
– Значит, показалось, – констатировал я.
И еле увернулся от первого удара кулачком по плечу. Потом подумал, включил щит и позволил девушке молотить по нему невозбранно.
Понятное дело, что Артем, уже отличившийся сегодня выбором правильного времени и места, умудрился подойти к нам именно в этот момент. К счастью, подошел весьма мудро, оставив Веру где-то позади – скорее всего, отправил объезжать новую машину по окрестностям, так как алого спорткара на месте не было.
– Я не помешаю? – Громко кашлянул он, стоя в пяти метрах от нас.
– Нет-нет, – поднял я руку в приветственном жесте.
Ника, пискнув, переместилась на другую сторону скамейки и постаралась выглядеть предметом интерьера.
– Не заняты? Может, подойти позже? – Уточнил Артем, иронично глянув в сторону девушки – все равно та старательно рассматривала что-то в другом направлении.
– Да какой заняты. – Вздохнул я. – Забрала деньги, да побила. Ты присаживайся.
Рядом задохнулась от возмущения Ника, но высказать ей что-либо помешал Шуйский, расположившийся между нами. Через его габариты разговаривать не очень практично – эдак он и на свой счет принять может.
– Неправда! – Коротко выдохнула девушка.
– Еще мы обсуждали, что подаренные мною туфли – это не автомобиль.
Ника резко встала с лавочки и зашагала от нас по дорожке.
– Вот и славно, – констатировал я, смотря в спину удаляющейся от нас быстрым шагом девушки.
– Не слишком ли? – Усомнился Артем.
– Сейчас придумает красивый ответ и вернется, – успокоил я его. – Шагов через сто придет понимание, что если просто уйти, то ты мне поверишь. Потом сложности креатива и внутренний диалог по ролям. Так что если есть что срочное и не для чужих ушей, то у тебя минута.
– Ты вчера как день провел? – Задумавшись на мгновение, уточнил друг.
– Очень спокойно. Университет, поездки по городу в компании с девушкой. Если тебя интересуют некоторые события, то даю слово – из танка я не стрелял.
– А…
– И мои люди не стреляли. И по программе моих людей он этого не делал. Вообще никак к этому выстрелу не причастен. Еще вопросы?
– Это очень хорошо, – с чувством выдал Артем. – Я, если честно, про тебя подумал.
– На моей совести водопровод, – назвал я одну из пострадавших вчера коммуникаций. – Но он произошел после. Очень грустно, что во всех происшествиях винят невиновных.
Эта реплика вполне бы пришлась к месту в одной из газетных статей.
– Отлично, – хлопнул Артем себя по колену. – Извини, право слово. Там такой шум поднялся, аж до нашего леса долетел. Отречение клана от рода – когда такое в последний раз было!
– Готовились вчера Зубовых убить? – Спросил я ленивым тоном, глядя, как столь же сосредоточенно возвращается в нашу сторону Ника.
– Я – нет, – нахмурившись, склонил голову Артем.
Хорошие у нас двоих ответы, правдивые.
– Я, наверное, вообще должен быть ему благодарен. Или его пьянству. Банк оказался из очень непростых. Сейчас пытаюсь выйти на тех, кто планировал мое испытание. Очень хочется с ними побеседовать.