Н 4
Шрифт:
Ника встрепенулась и зорко посмотрела на указанный пакет.
– Хотя нет, пельмени забыли, – с досадой отметил Федор.
– Не беда, я могу до магазина сходить! – воодушевленно отметила Ника.
– Незачем себя утруждать, – мягко отказал ей брат, вновь указав взглядом на пакеты. – Тем более, разве сравнятся магазинные пельмени с домашними?
– У нас тут и мясорубка есть, – поддакнул я.
– Мука – в следующем пакете. – Отметил Федор. – Вдруг, подумал я, пирогами нас обрадуют. Но можно и пельмени слепить, отчего нет?
– Суп. –
– Отчего нет, – недоуменно пожал плечами Федор и пригубил из своей кружки. – Чай сладкий. – Произнес он неопределенным тоном, сделав глоток.
То ли похвалил, то ли не понравилось – но кружку он отставил в сторону и посмотрел на китаянку, украдкой рассматривающую со своего табурета окружающую обстановку.
Для принцессы клана девять квадратных метров панельной кухни смотрелись явно небогато. И пусть вокруг было чисто и опрятно, но пренебрежение в ее глазах определенно свидетельствовало о сравнении окружающей обстановки с кладовкой для обуви в родовом особняке.
– Я думаю, надо одеть ей лапки на ножки, – спокойным и доброжелательным тоном прокомментировал Федор.
– Прости? – Поинтересовался я причиной такого решения.
– Вновь в ней принцесса просыпается. – Вздохнул Федор. – Столько гонору было поначалу, ты бы видел. Стоило в костюм горничной переодеть, так мигом два часа тишины. В самолете ей место не понравилось, а как волосы расчесал и ушки примерил – сразу стала шелковая.
– А лапки? – С интересом присмотрелся я к высокомерию, в самом деле проглядывающему в облике милого создания с ушами и хвостиком.
– Это еще до таможни догадался. Иначе бы точно завязли на «добро пожаловать, причина прилета». – Проворчал Федор. – А так сразу видно – ну какие у нее могут быть документы? У нее же лапки!
Пользуясь моментом, я тайком покосился в сторону Ники. Та с выражением бесконечного сострадания на лице смотрела на куриную тушку в своих руках. Еще немного – и точно задумает исцелить, и куда я ее тут пристрою? В зоопарк точно не возьмут.
– Может, все-таки рыбу? – Предложил я осторожно.
– Да, рыбу, – словно очнувшись, чуть отстраненно ответила Ника, аккуратно отложив курицу обратно в упаковку и отшагнув к крану, чтобы тщательно помыть руки.
– Слушай, а она у тебя не из этих? – Шепнул мне брат на ухо, покосившись на девушку настороженно. – Из травоядных?
– Да не, – отмахнулся я. – Ты бы видел, как она на жареного порося смотрела. Ничего общего.
– А мы точно сегодня от голода не сдохнем? – Продолжил он тем же тоном.
– Ника, что-то не так? – Участливо поинтересовался я, заметив, что девушка продолжает раз за разом намыливать руки.
– Все хорошо, – холодно ответила она.
Как сомнабула прошла к рыбе, выудила тяжелую кету и перенесла на вытянутых руках к умывальнику. После чего вымыла с мылом и ее. Заметив наши пристальные взгляды, медленно расположила на столешнице и взяла в руки нож.
– Да отруби ты ей уже голову! – Рявкнул Федор, не
Вздрогнула китаянка, вбежал на кухню сосредоточенный охранник, зорким взглядом пронзив всех присутствующих и внимательно оглядев пространство за окном.
– Слушай, ну у нее ресторан, – неловко заступился я за девушку. – Зачем ей уметь готовить?
– Понятно, – вздохнул Федор. – Просто думал привычного поесть – очень соскучился. И ведь знаю, что вряд ли будет так вкусно, как я помню – но все равно хочется, понимаешь?
– Может, к Артему поедем? – Предложил я. – У него сейчас наверняка борщ и котлеты.
Со стороны гарнитура резко ударил звук ножа. А затем еще и еще раз – скрывая свой стремительный полет за спиной девушки. Ника порывисто развернулась и выставила на стол тарелку с пятью бутербродами из хлеба с напластанной бужениной.
– Угощайтесь, пожалуйста. – С угрозой произнесла она.
Я, например, свой кусок сразу взял. Федор помедлил, но тоже благоразумно забрал свою порцию. А китаянка, легкомысленное создание, пренебрежительно фыркнула и посмела отвернуть подбородок от угощения.
– Так, кому тут что не нравится? – Хищным тоном уточнила Ника и недобро прищурилась.
Го Дейю отозвалась пренебрежительным тоном, полным высокомерия, повернувшись к ней. И демонстрируя свой статус, что был по ее мнению в стократ выше непонятной женщины с ножом, зажгла над лапкой ярко-синий клубок из электрических разрядов.
– Плохая кошка! – Одернул ее Федор.
– Тихо-тихо, – унял я брата, и съежившаяся было китаянка вновь распрямила плечи, поверив, будто в этом промедлении была слабина.
Мне же просто было интересно – невероятно интересно находиться рядом с техникой электричества, воспроизведенной так близко. Она ощущалась необычно – совсем не так, как природная молния, и вовсе иначе, чем электричество на поверхности проводов. В этом клубке из мелких разрядов чувствовалось что-то отличное от собственного опыта, но странно знакомое – будто виденное когда-то давно, но надежно забытое. Однако чтобы вспомнить, казалось, надо просто протянуть руку…
– Максим, ты что делаешь? – Шикнул брат, обеспокоенно глядя, как я чуть поднялся и медленно повел руку над столом в сторону чужого клубка из электричества.
И даже Го Дейю отклонилась назад на секунду, но почти сразу же горделиво приосанилась и угрожающе повела своей рукой в мою сторону, будто пугая.
А мне так было даже легче – чтобы подхватить комок из молний испуганно пискнувшей китаянки и спокойно вернуться на свое место, задумчиво рассматривая овеществление чужой силы уже в своих руках.
– Интересно, – задумчиво ответил я, прислушиваясь к ощущениям.
Казалось, клубок покусывал кожу – словно небольшой зверек, яростный и непокорный, оказавшийся пойманным, но при этом неспособным навредить обидчику. В нем чувствовалась чужая воля – агрессивная и враждебная, и принимать эту силу внутрь себя не хотелось. Хотя, бесспорно, это можно было сделать.