Н 5
Шрифт:
– Расскажи о доме.
Приказ был дан – и переводчик не посмел ослушаться. Но рассказ отчего-то начал не о квартире в Минске. Как-то само собой слова сплелись в рассказ о деревенском домике родителей. О парном молоке и умных котах. О морозных рассветах и пеших походах к дальним прудам в детстве. О случайно замеченном волке и звездном небе, от которого не оторвать глаз. Там всегда было лето, безопасно и тепло – оттого хотелось говорить и говорить.
– Твои родители все еще живут там? – Выслушав все за время долгих московских пробок, спросил Аймара, когда машина остановилась
– Да. – Ответил переводчик, слегка улыбаясь нахлынувшим воспоминаниям.
– Тебе и родителям понравится у нас в горах. – Кивнул глава клана.
Колокольный звон церквей глухо донесся из-за толстых стен. Десятый час утра – сосчитала принцесса Елизавета, зябко ежась от холода в парадном платье, которое ей так и не удалось сменить этой ночью. Пуховой платок поверх плеч, оставленный сердобольной бабкой-ключницей, мало помогал от холодной сырости помещения, о котором словно вспомнили в последний момент – определяя, где в огромном дворцовом комплексе Кремля отыскать укромный уголок для консультаций.
Вознесенное на десятки метров вверх, помещение было крошечным – два с половиной на два метра. Некогда служившее альковом для умываний или стирки одежды, ныне оно было приведено в обезличенное состояние заштукатуренных стен, стеклопакета под потолком и пары скамеек, поставленных вдоль стены. Но наличие близкой воды чувствовалось все равно – даже стены были слегка влажными, а уж холод сначала позднего вечера, затем ночи и рассвета ощущался десятикратно – с рассветом в заиндевевших окнах не было видно неба, а в углах комнаты появилась изморозь.
Зато не хотелось спать. Ее ночное пребывание в холоде не было наказанием – просто было необходимо сообщить огромный массив информации без лишних ушей и чужого внимания в крайне сжатые сроки. То, чему следует уделить недели, если не месяцы, выдавалось сжато и без приличествующей ее титулу деликатности. С этой информацией требовалось работать уже сегодня – чтобы быть женой человека, которого до того она даже не знала.
Консультанты, оперативники, финансисты, психологи и иные люди – знакомые смутно или не виденные ею ранее никогда, старались не занимать много времени, выдавая пласт данных и рекомендации, что с этими данными следует делать. Странные рекомендации, которые никак не укладывались в картину, ею представленную. Но задавать вопросы и спорить было слишком холодно – воздух царапал горло, а консультанты все равно старались увильнуть от ответа. Час шел за часом, ломило в висках, недоумение накапливалось – а люди все приходили и приходили, отнимая от ночи и терпения от десятка минут до полновесного часа. Сорок минут назад ушел последний посетитель. А еще пять минут после того в помещение вошел ее царственный дед.
Был Император ныне в одеждах темного покроя, с блекло-синим воротом и кантом на рукавах. Правда, под ним виднелись детали куда более богатого алого одеяния, шитого золотом.
– Все ли тебе ясно, мое ясно солнышко? – Поприветствовал ее дед мягким тоном и ласковой улыбкой.
Затем на секунду нахмурился, уловив холод и сырость, и одним движением руки нагнал
– Нет, дедушка. – В идеальной осанке принцессы чувствовалась напряженность и желание задать те десятки вопросов, что накопились за все это время.
– Я верил, ты понимала, что делаешь, когда вызвалась стать его женой. – император отразил недовольство во взгляде и сцепил руки за спиной.
– Быть женой, а не палачом. – Прозвенел в высоком помещении негодующий девичий голос.
– Ты перегибаешь. – Слегка поморщился мужчина от звонкого эха.
– Вы желали влияния, дедушка. Я готова его обеспечить! Но то, что рекомендовали ваши люди… – Задрожал от протеста ее тон.
– Не мои люди. Это я приказываю тебе. – Мрачно упали слова, подавляя всякое желание спорить. – Твоя задача, как его жены, убрать от него всех друзей. Рассорить с родней и изолировать от их влияния. Быть ему единственной опорой и поддержкой.
– Чтобы потом предать?! Как мы будем выглядеть?! – Все же вырвалось у принцессы.
Некая романтика жила в ее душе – в той степени, когда вместе со свадьбой не решается дата похорон супруга.
Дед вздохнул и неуклюже уселся на неудобную скамью.
– Ты знаешь этого юношу? Виделась с ним? Говорила или писала ему письма? – Задавал вопросы император, прекрасно зная ответы. – Чужой нам всем человек, одуревший настолько, что полагает себя спасителем мира. Что притихла? Любишь его неимоверно? Когда, интересно, успела?
– Я полагала долгом супруги…
– Долг у тебя перед семьей и родом. – Оборвал ее дед. – Я говорю словами этого долга, поэтому слушай. Проблему с механизмом Борецких мы решим сами. Мальчишка нам не нужен.
Принцесса вопросительно приподняла бровь.
– Все именно так. – Кивнул император. – Герой, подвиг которого совершил кто-то другой, жалок и нелеп. Он сломается и будет рыдать тебе в полы платья. Зачем тебе такое ничтожество живым?
– А если он совершит подвиг? – Поджала губы девушка.
– Значит, рядом будет жена нашего рода, которая обеспечила результат. – Отмахнулся император. – Мы не играем в игры, где можем проиграть. Победа будет в любом случае, но внимание следует уделить тем вещам, что более вероятны. Пока же игра идет, он должен любить и надеяться только на тебя. Доверять только тебе. Достигать успеха только там, где есть твоя поддержка. А еще лучше – не достигать ничего и винить в этом своих прежних друзей. Тебе доступно объяснили, как этого добиться? Позже консультации продолжатся.
– Для всех было бы лучше, если бы угрозу миру просто устранили.
– Я не хочу, чтобы вместе с нами победили Юсуповы. Это слишком укрепит их позиции. Поражение заставит умолкнуть и получить урон чести за человека, которого они признали родным.
Ведь каждый садовник знает – слишком высоко выросшие растения стоит вовремя подрезать, чтобы не закрывали свет остальным.
– Урон чести получит и невеста.
– Ты бросишь его раньше. – Раздраженно произнес император. – Обойдешься без титула вдовы. Найдешь любовь по сердцу. Ну же, Лиза? Что за грусть в твоих глазах?