Н 5
Шрифт:
А затем вбежавшая и крайне возбужденная Брунгильда аккуратно уцепила Нику за штанину и куда-то потащила во двор, восторженно поскуливая.
«– Не, ну ты видел?» – Возмущенно смотрел я на Машка.
Потому что отвернуться не мог все равно.
Впрочем, минут через пять Брунгильда вернулась снова и потащила уже меня – мимо стола, мимо телевизора, мимо деловито кушавшего мороженого на кухне Вени, который проводил меня взглядом и вновь открыл холодильник, доставая еще одно. И это с учетом того, что половина в руках не доеденная! Возмутительно!
А, между
Словом, Ника там уже была. Меня положили рядом и унеслись во двор.
Кота Брунгильда выплюнула подальше внутри своей конуры, после чего с довольным видом устроилась под моим боком, уложив морду на лапы и выглядя абсолютно счастливой. Вечерело.
– Аээхдыы, – произнесла Ника виновато.
Я повел языком, с радостью отмечая возможность невразумительно мычать. А еще слегка начали двигаться пальцы рук.
«Прекрасная первая брачная ночь!» – Раздраженно выразился я, но на мои звуки одобрительно гавкнула только Брунгильда.
Зато теперь мы могли с Никой смотреть друг на друга и выяснять отношения. Правда, минут через пять помирились и смотрели уже влюбленно и чуть виновато.
А затем мир шарахнуло сверху так, что я на мгновение потерял зрение. Продавившаяся земля завалила вход, а бетонная плита над нами покрылась сеткой трещин, скрывшись в поднятой пыли.
Жалобно скулила Брунгильда; шипел, пытаясь кого-то поцарапать, кот. От земли же над нами стал пробиваться ощутимый жар – сначала просто теплом, потом удушьем, пробирающим почище натопленной бани. И только отвод в метро давал шансы не сдохнуть. Впрочем – покосился я – его практически завалило, оставив щели в сломленной пополам бетонной плите с торчащей арматурой.
Затем жар сменился холодом – лютым, с корочкой на веках и видимым дыханием. После чего удар повторился, замуровав нас от выхода окончательно.
Не сразу тишина ощутилась тем самым моментом, когда все завершилось. По-прежнему скулила Брунгильда и топорщил шерсть кот. Но прошла уже вечность длиною в половину часа, и никаких новых атак я не ощущал.
Что, впрочем, не означало немедленного желания выбраться – не стоит забывать о возможной команде зачистки. К тому же, воздух был, язык перестал ощущаться онемевшим и даже руки обрели подвижность. А еще рядом была любимая девушка, которая точно никуда не сбежит.
– Руки! – возмутилась Ника на мои посягательства.
– Дорогая, я в кои то веки муж!
– Здесь, под завалом?! – Возмущалась она.
– А как же дух романтики?
– Рядом с котом и собакой?!
– Они отвернутся.
– Я так не могу! – Категорично заявили мне.
Вздохнув, нащупал Машка и отвернулся к Брунгильде.
– Максим, ты спишь? – Спросила в тишине Ника.
– Кота глажу. Ему страшно. – Буркнул я.
– А ну! Меня гладь. Мне страшно.
Что, собственно, делать оказалось куда интересней. В конце концов, должна же быть у нас хоть какая-то брачная ночь!..
Но стоило продвинуться к ней, как сверху
– Господин, я так рада, что вы живы! – Размазывая землю по лице, плакала от счастья та самая китаянка, которая так удачно свалилась в Москву-реку парой дней раньше.
– Пошла вон! И камни обратно верни! – Зашипели мы на нее хором.
Короче, все равно пришлось выбираться. Тьфу! Все же хорошо было!
Ну а сверху, за выжженным кратером, которым некогда был мой дом, за оцеплением из алых лент, в свете огней скорых помощей и полиции, нас уже ждало огромное количество людей, радовавшихся нам, как родным. Даже сильнее, чем родным. Потому что лютовавший не так далеко глава клана Шуйских на полном серьезе желал кого-нибудь повесить.
– Живой, скотина, – оглядел Шуйский меня с ног до головы, после чего прижал к груди и обнял.
– Вот он – читал мое досье, – пережив спонтанные чувства, деловито объяснял я супруге. – Никогда раньше не виделись, а какое доброжелательное отношение!
– Максим… – Словно не слышала меня Ника, глядя на коричневый пепел в кратере. – А давай, если у нас будет сын, назовем его Вениамином?
Сердце кольнуло. Еще и от того, что кратер имел вполне читаемый рельеф – с серьезным уклоном напротив того места, где мы были.
– Давай.
Нас побеспокоили через десяток минут молчания.
– Максим, вас к телефону, – пробрался ко мне княжеский порученец. – Его Сиятельство разрешил. Говорит, важно.
Я принял трубку.
– Максим, слышишь? – Произнес знакомый голос. – Это – не я! Слышишь!!! Это – не я!!!
– Мои условия вам все еще интересны? – ответил я князю Черниговскому.
– Я не знаю, как у тебя получится… Но я хочу, чтобы наши юристы встретились.
– Вам позвонят. – Положил я трубку.
– Я видела призраки, – шепнула китаянка из-за спины, заставив вздрогнуть.
– Ты еще тут? – Возмутилась Ника.
– А я теперь от вас никуда не уйду, – нахмурилась она. – У меня миссия.
– Оу, миссия… – Вздохнул я.
– Она мне не нравится! Пусть она уйдет! – Требовала невеста.
– Не прощаюсь! – Гордо подняв подбородок, убежала китаянка по своим делам.
Еще и оттого, что к ней направилась встрепенувшаяся и только сейчас отреагировавшая на постороннюю княжеская охрана.
Ника же осталась недовольно шипеть.
– Ты погоди, – успокоил я невесту. – Кто знает? Быть может, имя для дочери нам тоже выдумывать не придется.
– Собака! Собаку держите! – Охнули где-то позади, от скорых помощей.
Там отчего-то тоже решили обследовать пострадавших домашних животных – хотя что им будет, у Машка вон в ошейник такого накручено, что окрестные собаки гавкать боятся…
– Бруня, сюда! – Строго произнесла Ника.
И даже радовалась какое-то время, с гордостью глядя, как несется к ней огромная собака. А потом с разочарованием вздохнула, когда Брунгильда пронеслась мимо, прямо в пыль и пепел пережженной земли.