Н 8
Шрифт:
– Мы Егери Матери! Нас много, мы притянули к себе еще чуток слабаков, заодно обговорили ситуацию с соседями по стоянке. Возьмем и вас на буксир. Пойдете за нашими жопами в теплом и пахучем ветерке безопасности. Можешь не благодарить. Ты вроде как командир тех пыльных. Поднимай их и готовься. Выступаем через час. Как понял?
– Пошел нахер – вежливо ответил я.
– Че?! – дернулся вперед стоящий за правым плечом командира долговязый и тощий гоблин в слишком большом для него стальном панцире – Ты на кого щас тявкалку вонючую открыл, пес?
Глянув сначала на каланчу, затем на чернобородого командира и потом уже на выглядящего самым подтянутым и явно недовольным рыжеволосого крепыша, поинтересовался именно у него:
– Как ты терпишь этих кретинов? Сместил бы их. Навел бы порядок.
– Вот ты и нарвался, придурок. Еще встретимся в сумраке! – подытожил долговязый после чего хлопнул по плечу командира, косо глянул на рыжего, обиженно развернулся и широким шагом двинулся прочь.
Он прошел метров пять, прежде чем понял, что за ним никто и не идет. Что никто даже не повернулся. И что все вокруг удивленно пялятся на его сольное клоунское выступление. Не скрывая издевательского смешка, я глянул на опозоренного командира и зачерпнул еще вкусного супа.
– Да вы чего?! – удивленно кашлянул долговязый, с крайней неохотой возвращаясь – Я же высказал свое мнение…
– Меня давно достало твое сраное никчемное мнение, Петрос – тихо и внешне спокойно произнес чернобородый командир – Если ты еще раз попытаешься что-то решить за меня… я отрежу тебе яйца и ими же заткну твою чересчур болтливую пасть. Ты меня понял?!
– Эти же слышат тебя, командир! – зашипел Петрос, злобно озираясь – Ради всех стараюсь! Он же нас оскорбил! А ты меня при сброде полощешь… че пялишься, сука одноглазая? – рыкнул он на осмелившегося хихикнуть явно местного доходягу тащащего охапку тростника – Почуял себя волком, жабенок тухлый?
На его плечо упала темная бугристая лапа, рывком развернулся и долговязый отшатнулся, когда вплотную к его харе приблизилось лицо Рэка:
– Ты кого сукой назвал, хреносос длинный? – лениво осведомился Рэк.
– Э… да я не тебя! Не тебя, волчара! Ты такой же как я – крутой просоленный крендель! Я про ту шавку горбатую…
– А?! – скривил харю Рэк – Че ты там воняешь, длинный?
– Я высокий!
– Уверен? Хочешь докажу обратное, сученок? Я тебя разложу как шлюху и вдумчиво измерю прямо щас!
Я тихо фыркнул и хлебнул еще супа. Рэк врал. У него было два глаза. Просто новый ярко-голубой глаз он прятал по кожаной повязкой, став от этого в два раза страшнее на харю и в столько же раз брутальнее.
– Оставь его, незнакомец – тяжело вздохнул чернобородый, поворачиваясь к Рэку – Он накосячил. Признаю. Но я его командир. Так что спрос с меня.
– Я и с тебя спрошу – пообещал орк.
Мимо него прошел Каппа, тут же круто свернув и начав обходить намечающееся место схватки по кругу, заходя за спины троицы.
– Это дерьмо не стоит развивать! – впервые подал голос рыжий – Реально не стоит!
– Ладно – вздохнул я, кивая и косясь на вроде бы чуть шевельнувшуюся полусферу – Рэк, Каппа. Ко мне. А еще ты – я ткнул пальцем в чернобородого, а затем перевел его на рыжего – И ты… цивилизованный. А ты – мой палец уставился на долговязого – Пшел нахрен.
– Да кто ты чтобы мне указывать!
– Петрос! – рявкнул командир – Я тебе укажу щас! Возвращайся к нашим! Когда я вернусь, не дай Мать я услышу, что ты там тявкал про эту проблем с нашими бойцами, подбивая их на какую-нибудь очередную херню! Пошел!
Зыркнув по сторонам, Петрос повернул и медленно пошел прочь, явно изнывая от рвущей его на части злобы.
Подойдя, чернобородый уселся за стол напротив. Рядом со мной плюхнулись мои бойцы, пахнущие пыльной землей, потом, кровью и железом – словом всем тем, чем должны пахнуть бойцы перед вечерней помывкой. Этим же пах и я, только от меня еще вдобавок перло запахом выходящих с потом лекарств. От усевшихся напротив пахло васильковым мылом, а снаряжение выглядело не свежевычищенным, а просто никогда особо не пачкавшимся.
– Начал я крутовато – буркнул чернобородый – Моя ошибка. Признаю. Ты оказался крепким орешком. Но сейчас мы можем поговорить на равных. И прийти к…
– Твой подчиненный обращается с тобой как с послушной шлюхой – усмехнулся я, отодвигая пустую тарелку – И он только что проделал это с тобой на глазах у всех. И после этого он ушел на своих двоих, у него целы все зубы, а из жопы не торчит рукоять его же ножа. Ах да – и я его яйца все еще у него между ног, а не в наглой пасти. И ты предлагаешь мне говорить с тобой на равных, дешевка?
Рыжий дернулся, командир успел его остановить, поймав за руку. Но… мог бы и не спешить. Было ясно, что рыжий был со мной полностью согласен и не собирался доводить замах до реального удара.
– Выбирай слова – попросил чернобородый – Я Келлий.
– Не буду выбирать – покачал я головой – Если ты дешевка – я тебе так и скажу. А ты дешевка. И хреновый командир. Знаешь, что происходит, когда в отряде нет жесткой дисциплины, когда подчиненные смеют оспаривать приказы командира?
– Что?
– Такой отряд гибнет – улыбнулся я – Мой отряд на двинется следом за вами по направлению к Кронтауну.
– Эй… пусть я дешевка – хотя это не так! – но ведь я не предлагаю идти перед нами и принимать на себя удар! Я предлагаю идти ЗА нами. Сегодня мы уже сгоняли всем отрядом на десяток километров по дороге – выполняли задание патруля. Само собой, никого и ничего не встретили, но чуток крон заработали. Дорога чиста! Я подниму остальных, мы дойдем сегодня до Медвежьего Поля, а там заночуем у таких же точно костерков. С утречка двинемся дальше, действуя осторожно и умно. Если вдруг что – дружно дадим отпор. Как тебе план?