Н 8
Шрифт:
– А потом мы с ней встретимся в Кронтауне. Ведь Кассандра туда собирается – я сам слышал. Йорка придет с ней, и мы поговорим…
– Ты задрал – оповестил я притащившегося за мной дохляка – Ткнуть тебя в рану гнойную пальцем?
– Не надо! – дернулся зомби – Слушай… я дерьмово себя чувствую!
– Я же тебя спрашивал – ты уверен?
– Да! Нет! Не знаю! Вернее – я знаю, что поступил правильно! Надоело убегать и прятаться! В этом дерьмовом мире не уберечься от беды – она нас даже на острове сыроедов достала! Ну придут гномы – что я смогу сделать? Улыбнуться им и попросить не делать
– Почему не отрубили эту руку нахрен? – поинтересовался я.
– В смысле? Буквально?
– Ага. Глупо таскать с собой золотой слиток и надеяться, что он не привлечет жадного внимания. Вы же не настолько тупые.
– У ней заскок! У Йорки. Не хочет отдавать! И она постоянно ее гладит! Если честно – это одна из причин почему я свалил на время. Представляешь, просыпаюсь я ночью – а Йорка что-то бормочет и о свою расписную руку щекой трется как кошка! Меня аж мороз по коже…
– Это интересно – признал я – Жаль, что ты не сказал раньше.
– А что бы ты сделал?
Улыбнувшись вместо ответа, я хлопнул охнувшего Баска по плечу и велел:
– Сбегай вон до того куста и обратно, зомби.
– Да я на ногах еле…
– Давай! Разгони кровь!
– Понял! – Баск дернулся в указанном направлении, но я успел его перехватить за плечо и велеть:
– Замри.
– Так мне бежать или…
– Заткнись. Эй! Всем замереть! За пушки не хвататься!
Проскользнув в широкую щель между камнями, на пляж спустилась огромная рысь. Высотой в холке примерно мне по грудь. Поседевшая шкура изборождена шрамами, во многих местах проплешины, но голова поднята высоко, внимательные глаза спокойно взирают на мир и не замечают таких мелких ничтожеств как мы.
– Не дергаться! – повторил я приказ и покосился на полусферу наблюдения.
Рысь мяукнула. Затем еще раз. Снующие по пляжу птицы как по команде развернулись и рванули к рыси. А та, выгнувшись в спине, несколько раз кашлянула, содрогнулась и… выблевала на песок целую слизистую кучу чего-то жеванного. Фыркнув, скребанув песок лапой, рысь развернулась и ушла, одарив меня напоследок взглядом умных глаз. В левом глазу что-то едва заметно мигало фиолетовым. Одним прыжком оказавшись за камнями и вне поля нашего зрения, рысь исчезла. Еще через минуту исчезла куча блевотины – ее расклевали тревожно галдящие птицы, после чего птахи опустились на песок и блаженно замерли, переваривая угощение.
– Ну ни хрена себе – выдавил Баск.
– Ты видел, лид?! – заорал Рэк – Ну ни хера себе!
– Это что-то и для чего-то – заметил я и ткнул баска пальцем в живот – Беги до кустов, боец.
– У-У-У-У-У!
– Живо!
– Командир!
– Да?
– Ей ведь там на самом деле будет…
– БЕГИ, ГОБЛИН! Пока не пропнул!
Скособоченный Баск стиснул челюсти, хоть в чем-то став похожим на себя прежнего, и попытался перейти на бег. Не вышло, но он все же продвигался, загребая ногами песок и распугивая отупелых от рвотной жрачки птах.
– Что рысь вам дала, мусорщики? – поинтересовался я – Что-то от несварения? При такой-то пище…
Рыба, моллюски, человечина, водоросли и даже медузы. Они жрали все на своем участке берега. Метрах в двухстах дальше
– Все сгружено, лид – доложил Каппа.
Кивнув, я махнул Сквалыге:
– Можешь отваливать.
– И даже не обнимемся на прощание? – с деланным огорчением вздохнул стоящий на палубе старый торгаш и тут же заулыбался – Желаю удачи, герой! Всем вам желаю удачи! Уважайте Мать, чтите ее законы, верьте в свою звезду и не забывайте промывать пузо самогоном – чтобы кишки здоровыми были. Бойтесь баб – от баб все беды, а любить можно и без них! Не пейте много воды – от нее толстеют и дуреют. Лучше средство от похмелья – черные пиявки с рисовых полей. Побродите босиком по рисовым полям, давая пиявкам отсосать дурную кровь, затем сделайте пару больших глотков настоянного на горькой полыни и тростниковом сахаре самогона – и похмелье как рукой снимет! Как отрастить пышную V-образную брутальную поросль на груди? Вам понадобится один живой черный цыпленок, шесть ложек красного меда, смешанного с дробленным копытом белой о…
– Вали! – рявкнул я и под хохот и прощания Шлюха начала отваливать от берега, возвращаясь к более глубоким водам.
– Удачи! Удачи вам! Сдохните красиво! Пошел бы с вами… но не хочу! Удачи!
Уже не обращая внимания на несущий чушь и трупы океан, оглядел занятый нами участок берега и недовольно скривился. Убожество.
Вместе с последними вчера выбранными новобранцами нас тут восемнадцать. Но отрядом это не назвать. Вокруг аккуратно расставленного и разложенного груза слонялось жирное зевающее мясо, недовольно скребя под косо сидящими панцирями, то и дело снимая шлемы, забрала у всех подняты, ремни снаряжения частично расстегнуты, оружие висит за плечами, а кто-то уже и уселся, вытянув копыта с таким блаженством, словно проделал весь путь от Уголька пехом.
– Жопы поднять! – рыкнул я и злобно глянул на ветеранов – Какого хера мясо бродит и лениво попердывает? Отмечаете какой праздник? Поделить всех на двойки! Распределить груз! Оставить четверку на страже, остальным – начать таскать ящики и тюки вверх по берегу. Занять вон ту высоту – я ткнул пальцем в вершину самого высокого в окрестностях холма, откуда точно будет видна Тропа, что должна проходить неподалеку.
Ткнув пальцем в Стейка и бронзовокожую коротко стриженную девку с внушительными бицепсами, я поманил их за собой и перешел на бег, поднимаясь по становящемуся все круче склону. На бегу крикнул:
– Придете на вершине первыми – с меня бонус. Но если попробуете обогнать и не сможете…
Топот за спиной стал громче, ноги забухали чаще. Усмехнувшись, я сохранил прежний темп, зная, что подъемы все обманчивы. Вершина всегда кажется ближе, чем она есть. Сначала меня пугливо обогнал Стейк. Следом за ним на обгон пошла тяжело дышащая деваха, неумело пытающаяся скрыть радость.
Когда я, поочередно обогнав каждого, вырвавшись вперед и успев усесться на один из вросших в землю камней, занялся созерцанием, появились сипящие новобранцы.