Н 8
Шрифт:
«Шантажом оно попахивает, — усмехнулся про себя волхв, думая о другом, и откинув полы пальто, сел в кресло. — Как же влечет в большую политику этих людей, имеющих все, чего душа желает. Нет же, пытаются и меня в орбиту своих интересов затянуть».
— О чем и речь, господин Назаров, о чем и речь! Как вы смотрите на предложение посетить клуб «Двадцать» завтра в семь часов вечера? Там вы могли бы озвучить свое решение.
«Старый плут. Так и рвет удила. Что за спешка такая?»
— Клуб «Двадцать»? — переспросил Никита, наморщив лоб. — Это тот самый, куда не каждый аристократ столицы попадет?
— Ирония
— Хорошо, я буду, — ответил волхв, прерывая разговор. Задумчиво простучал барабанную дробь по корпусу телефона.
Клуб «Двадцать» являлся старейшим элитарным заведением столичной аристократии. Он был создан еще в середине восемнадцатого века сильными русскими родами, и вначале в него входили всего восемь знатных бояр и князей: Трубецкие, Лопухины, Вельяминовы, Морозовы, Бутурлины, Шереметевы, Аксаковы, Меньшиковы. Потом, по мере роста других амбициозных молодых родов, объединявшихся в союзы и кланы, росло и представительство в клубе. И как только число их достигло искомой цифры, решили прекратить прием. Последними счастливчиками были, кажется, Волынские и Балахнины.
Сам по себе клуб являлся местом общения Глав Родов (а по совместительству — кланов), и никто из младших представителей не имел права переступать его порог, если только Глава самолично приводил его, чтобы передать бразды правления. Преемник знакомился с высокородными и старался убедить всех, что достоин такой чести.
Приходить в «Двадцать» можно было хоть каждый вечер, или вообще появляться по настроению. Но раз в год намечалось общее собрание, на котором обязаны были присутствовать все члены клуба. Информация об аристократическом заведении была скудной, и детали его функционирования в печать не просачивались. Никита не знал, было ли в этом году собрание, или его специально организуют под молодого вологодского аристо.
Проще было узнать у Великого князя все тонкости деятельности клуба. Скорее всего, право посещения было только у императора, но как средний брат Константин Михайлович должен быть в курсе, что происходит за дверями «двадцатки».
Телефон Меньшикова не отвечал. Наверное, занят. Никита не стал докучать ему звонками и стал ждать возвращения своих трудолюбивых жен. Они серьезно увлеклись продвижением «Нимфы», и чуть ли не каждый день уезжали в Вологду. Для такого случая Никита был вынужден приставить к ним постоянную охрану, и теперь шесть человек во главе с Нагайцем и Ромкой Возницыным сопровождали жен.
Иногда Никита боролся со своим искушением переехать в столицу. С собой он был честен: его красавицам не место в глубинке, пусть даже Вологда стала намного оживленнее. И наличие портала из «Гнезда» на Обводной никак не решало проблему их взаимоотношений со светским обществом. Его просто катастрофически не хватало, особенно для Тамары. Может, и в самом деле поселиться в семейном особняке в Петербурге?
Отбросил ненужные сейчас мысли. Дел очень много. Хорошо, что ввели в эксплуатацию туристическую базу. Летом начнется первый прием отдыхающих. Да и «Родники» почти закончили. Школу построили,
Никита не заметил, как за окном сгустились сумерки. Он продолжал сидеть в кресле в полутемной гостиной, краем уха слыша разговоры кухарок, полностью погруженный в свои мысли. Бодро заиграл сигнал вызова. Надо же, Великий князь Константин сам решил позвонить!
— Был занят, не мог ответить, — кратко пояснил Меньшиков. — Говори.
— Что тебе известно про клуб «Двадцать»?
— Ага! — засмеялся тесть. — Тебя приглашают в элиту?
— Откуда информация? — полюбопытствовал Никита. — От Его Величества?
— Ты же знаешь, что я в курсе всех его житейских дел, — похвалил себя Константин Михайлович. — Он еще вчера сказал, что завсегдатаи решили принять в клуб одного юношу — Главу перспективного растущего клана. Рекомендация императора оказалась решающей. Балахнин его горячо поддержал. Кажется, это тот случай, когда желание двух противоборствующих сторон совпадает.
— То есть меня будут принимать все Главы кланов?
— Да, все. Кроме императора. Но Его Величество еще вчера выразил свое мнение, — усмехнулся Меньшиков. — И его поддержали. Так что один голос за тебя уже есть.
— Серьезное голосование?
— Да так себе, обычная проформа. Для поднятия собственной значимости. Наши союзники в любом случае за тебя. А Балахнин с компанией и так стремится сделать из тебя громоотвод.
— Неужели годовое собрание приурочили под мое вступление в клуб?
— Да, так и есть. Вообще там нет точной даты. Во время собрания обсуждают и назначают время следующей встречи. Но с тобой получилось неожиданно, поэтому каждого члена «двадцатки» оповестили в срочном порядке. Собирайся и приезжай.
— Есть какие-то важные мелочи, на которые стоит обратить внимание? — Никита встал и подошел к окну. Возле подъезда, помигивая габаритными огнями, стояла красная «ладога-премиум» Тамары, в которой обе девушки ездили на свою работу. Внедорожный броневик охраны уже уехал в гараж.
— Что точно, так это никто не будет требовать от тебя доказательств финансовой состоятельности, — усмехнулся Меньшиков. — Нет там каких-то условий. Ты первое время старайся слушать взрослых дядек, мотай на ус все интересное. Я уже поговорил кое с кем, попросил присмотреть за тобой. Ненавязчиво. Ты даже знать не будешь.
Меньшиков рассмеялся.
— А в остальном «Двадцать» обычный элитарный клуб. Главное, появляйся там хотя бы раз в неделю. Тем самым ты покажешь свое уважение высоким людям. Да и сам вес приобретешь. Я ответил на твои вопросы?
— Пожалуй, да, — Никита усмехнулся и попрощавшись, отключился.
Послышались оживленные голоса Тамары и Даши. Туда же вплетались звонкие выкрики детей, вернувшихся из «яслей».
— А разве Никиты нет дома? — удивленно спросила Тамара у кого-то.
— Так он в гостиной сидит уже несколько часов, — ответила одна из горничных. — Мы его решили не беспокоить. Больно озабоченный вид у него был…