Н 8
Шрифт:
Единственное, что поражало родовичей, почему девушка не просит вернуть ее домой. Видимо, какое-то волшебство все же присутствовало в отношениях Урмана и Янки.
Анора очень отличалась от всех внуков дедушки Урмана. Даже Глава Рода дед Фархад удивлялся, как такое возможно. Миленькая, с едва смуглой кожей, с миндалевидными глазами цвета черного бархата, с волосами цвета вороньего крыла девочка привлекла к себе внимание многих родов Бухары. Можно было с уверенностью сказать, что лет в четырнадцать ее точно отдадут в ту семью, которая нужна Каримовым для укрепления клана. Но судьба
В дверь постучались. Заглянула Надежда.
— Никита Анатольевич, ваши супруги вернулись из города, — с удивлением поглядывая на ожившую Анору, сказала кухарка. — Спрашивают вас. Ой, что делать-то?
— Как что? — засмеялся Никита. — Накрывать на стол. Пусть Елизавета скажет горничным, чтобы они помогли. Ну, и надеюсь, что нас сразу не убьют.
И он весело подмигнул «подарку».
Бледность мгновенно вернулась к Аноре. Если белый воин — победитель ифрита — уже был ей знаком, то остальные важные обитатели этого огромного дома могли отнестись к ней не так благожелательно. Правда, тот факт, что у Назар-голиба две жены, весьма обрадовал девушку. В ее представлении семья и должна состоять из нескольких хозяек, где всеми руководит старшая Хранительница.
— Забыл, — постучал ладонью по своему лбу Никита. — Девочка накормлена?
— Да, Никита Анатольевич, — кивнула Надежда. — Я решила, что до ужина осталось недолго, поэтому соорудила легкий перекус.
— Отлично, — Никита поднялся и протянул руку юной девушке. — Пошли знакомиться с моими женами. И хватит уже дрожать! Вы еще и подружитесь.
****
Известие о событии, произошедшем в доме, каким-то образом достигло ушей Тамары и Даши, пока Никита собирался с духом представить «наложницу» своим женщинам. Появление худощавой высокой девицы в длинном цветастом платье и в разукрашенной бисером и блестками бархатной тюбетейке не вызвало у них восторга. Скорее, удивление и недоумение, а что вообще здесь делает этот птенец? Волхв, опасаясь, что «подарок» с косичками испугается неласкового приема и выдаст какой-нибудь магический фортель, шел чуть впереди подобно волнолому, готовясь принять на себя гнев супруг.
— Мои дорогие, — Никита чутко отслеживал реакцию жен, — позвольте представить вам Анору Каримову. С сегодняшнего дня она будет жить у нас.
— На каких условиях? — подозрительно переводя взгляд с Никиты на девицу, спросила Тамара. — Каримовы решили ее к нам на учебу отправить или погостить? Нет? Что-то мне нехорошо становится…
Она уперла одну руку в бок и грациозно изогнулась, больше играя, чем серьезно пытаясь напугать бледную девочку. Прекрасный лебедь против неоперившегося птенца всего лишь обозначал свое превосходство, но Никита подозревал, что в душе Тамары бушует нешуточный огонь злости и плохо объяснимой ревности.
Даша поддержала ее, тоже впившись взглядом в белую от страха Анору, съежившуюся за спиной Никиты.
Пора прекращать этот балаган. Но для начала нужно пояснить мотивы появления девушки в своем доме и плавно перевести разговор в другое русло. Иначе магия,
— Старейшины из рода Каримовых отдали мне эту девочку в качестве м-мм… жены. Или наложницы. Как я сам решу.
И придал голосу побольше металла.
— Ой, — простодушно захлопала ресницами Даша. — Кажется, наш муж и в самом деле решил восточный гарем в доме устроить!
— Назаров! — глаза Тамары полыхнули яростью не хуже, чем у ифрита. — Ты почему не отправил этих дарителей к дьяволу? Что за игры? Ты посмотри, как запугана несчастная девочка, что она даже слова в свою защиту сказать не смеет! А ты? Спокойно согласился?
— После некоторых раздумий — да, — пожал плечами Никита, осторожно закрывая себя от давящей энергии жены. Даже «кольчужка» отчаянно завибрировала. — Иначе мой отказ был бы сродни оскорблению.
— Ничего себе! — Тамара вихрем промчалась по гостиной, загнав испуганную и распушившуюся Варьку под диван. Сердито цокали каблуки туфель по паркету. — Вот так история! Нам еще наложниц в семью не хватало! Кто был от Каримовых?
— Бахтияр. Но он уже улетел из Вологды, — Никита усмехнулся. — Видимо, предчувствовал такую реакцию…
— Гад! — припечатала старшая супруга. — Вовремя смылся!
— Но это же нехорошо, — растерянно произнесла Даша, внимательно и с жалостью разглядывая Анору. — Как-то неправильно…
Пойми этих женщин. Ревностью и злостью пыхали как оживший вулкан, а в душе столько жалости к молоденькой девице, словно и не она явилась источником едва не вспыхнувшей ссоры.
— Дамы, внимание! — рассердился Никита и вздернул руку вверх, привлекая жестом к себе и призывая к тишине. — Давайте обсудим судьбу девушки после ужина. И не при ней. Сейчас я хочу, чтобы вы нашли ей подобающую одежду для дома и выхода, выделили комнату, где она будет жить. У нас еще полно пустых помещений. Считайте, что у вас появилась младшая сестра.
Магическое возмущение, крутившееся в гостиной, постепенно сошло на нет. Хрустальные висюльки люстры еще раскачивались, привлекая внимание Аноры. Наклонив голову, словно рассматривая нужную цель, она выставила ладони перед собой и мгновенно их успокоила.
— Анора — одаренная? — изумилась Тамара.
Никита фыркнул, и не сдержавшись, засмеялся:
— Ты даже не удосужилась проверить ее аурный контур! На тебя не похоже, дорогая!
— Да как я его почувствую, если ты закрыл девочку своим щитом! — возмутилась Тамара и ойкнула, потому что попала в объятия Никиты, и ей ничего не оставалось, как принять жаркий поцелуй. Впрочем, ответила она охотно.
Освободившись от цепких рук, обхвативших его шею, Никита подскочил к Даше, приподнял ее шутя, словно пушинку и закрутил вокруг себя. Покрасневшая Анора смотрела на чужое и недоступное ей счастье и тоже хотела, чтобы кто-то вот так же ее любил и целовал. Она не испытывала недостатка во внимании у себя дома, но больше всего его перепадало от матери и бабушки, чем от мужчин рода и сверстников-мальчиков. Открытые проявления любви были недопустимы, и Анора всегда расстраивалась, что отец никогда не целовал ее хотя бы в щечку.