Н - 9
Шрифт:
— Хм… Эльфы в своем репертуаре. Качество корпуса ничуть не упало за тысячелетия.
— Откуда вы знаете? — спросил гном, — И все же, будьте осторожнее! Не надо так размахивать бригатой.
— Мне в свое время довелось держать в руках первые инструменты Рема, — пробормотал я, снова переворачивая гитару струнами к себе, — А струны да, разбалансированы.
— Да что вы такое говорите!? — возмутился гном, — Их звучание идеально!
— Да что вы знаете о звучании? — отзеркалил я его тон и провел пальцами по струнам. Густой объемный звук даванул на ауру, воздействуя на точки резонанса. На самом деле звук
— Вот видите какой звук! — воскликнул гном, укоризненно глядя на меня. Алиела тоже бросила на меня вопросительный взгляд, хотя была действительно впечатлена. Хм… Не заметила? Впрочем, проблема не в звуке, а в дополнительных магических приблудах, которые усиливали его воздействие.
— Вот смотрите, как это сейчас звучит, и запомните свои ощущения, — сказал я и сделал примерно минутный проигрыш экспромтом.
— Браво! — воскликнул гном, когда я закончил и другие покупатели зашумели, выражая одобрения. Алиела тоже улыбалась.
— Вот! А должно быть вот так! — сказал я, проводя рукой по струнам, выправляя плетения до их первичного состояния, как они когда-то задумывались, а потом, немного подумав, добавил еще кое-что. Затем сыграл тот же проигрыш, но так как это был экспромт, то он немного отличался, да и я немного заменил концовку, запустив в пространство вибрацию одной ноты, которая длилась и длилась, а завороженные люди даже не замечали как от расходящихся волн инструмента завибрировали стекла и вдруг с тихим шелестом рассыпались мелкой крошкой. Высший пилотаж — отсутствие вреда для слушателя, а вот побочные деструктивные эффекты порой только акцентируют, подчеркивают основную мысль то ли мелодии, то ли любого другого психического резонанса. И нет, это не я разбил стекла, это сделала музыка.
В зале стояла тишина. Пораженные люди никак не могли придти в себя. Алиела протянула руку к инструменту:
— Можно?
— А то, — хмыкнул я, слегка двинул левой рукой с гитарой к своей правой руке, как бы перекидывая, но на ходу преобразовывая инструмент в волновую функцию и дублируя результат и, оппа! В правой руке у меня точно такой же инструмент, как и в левой, который я перекинул подруге. От всего происходящего и от такого святотатства, гном схватился за сердце. Я присел на стул, Алиела тоже пристроилась напротив меня и провела рукой по струнам. Улыбнулась, пробежалась пальцами по металлическим резонаторам, вложила капельку души, а я поддержал.
Далеко позади остался магазин бригат, а мы молча шли по улице и улыбались. По крайней мере мы с Алиелой, а Сэлия наконец-то замолчала и о чем-то задумалась. Или просто не могла придти в себя. Алиела поглаживала колечко с личной цифровой библиотекой-хранилищем, куда засунула подаренный мной ей инструмент. Первый, уходя из магазина, я оставил на прилавке, как и точную копию амулета, изготавливающего струны. Думаю, строгое следование договору тысячелетней давности стоит награды. Эх, как мы с подругой переплели мелодию в самом конце! Так, что нашего ухода никто и не заметил, витая в своих грезах.
— А это музей, о котором я вам говорила, — очнулась Сэлия и махнула на высокое здание, своей архитектурой чем-то напоминающего нашу античность. По крайней мере пилоны тут были, как и два «атланта» —
— О! Пойдем посмотрим! — я потащил за собой девчонок.
— Закрыто же! — напомнила мне свои слова Сэлия, а я внимательно посмотрел на статуи. Действительно прикольно, так мастерски засунуть элементалей в камень и заставить выполнять их нужную функцию! Впрочем, просмотрев их память, я понял, что они и не против, а то я уже подумал, что тут вообще рабство элементалей в почете. Воздушных же рабов я видел!
Я улыбнулся. Статуи зашевелились, расправили плечи спустились с постаментов. Сзади пискнула гномка. Земля под ногами слегка дрогнула, когда ноги истуканов коснулись земли. Слегка наклонившись, они, каждая со своей стороны, открыли высокие четырехметровые створки дверей, пропуская нас внутрь.
— Пошли, — сказал я и вошел. За нами двери закрылись, а статуи остались на страже.
— Но как!? — Воскликнула гномка, таращась на нас с Алиелой, которая, подражая мне, делала невозмутимый вид, хотя и была поражена не меньше. Да и на меня, собственно, движение таких огромных статуй произвело неизгладимое впечатление. Там вообще было намешано много — и чародейские големные техники и куча интеграционных плетений, элементали собственной персоной. Да и камень тут не совсем камень. В общем — круть.
Мы медленно ходили по залам, рассматривая экспонаты. Все было сделано в лучших традициях мультимедийной интерактивности, только с опорой на магию с неким флером необычности и старомодности, если смотреть со стороны Земли или тем более Версалии. Но чувства отсталости местного искусства совершенно не возникало. В основном тут были иллюзии, сценки из жизни Университета, люди, гномы, эльфы, ставшие знаменитыми или просто известными в рамках развития учебного заведения. По сути это был своеобразный исторический экскурс. Однако магия есть магия — многие сценки сопровождались довольно неплохо сделанными чувственными воздействиями, возводившими действие в ранг почти полного погружения в виртуальную реальность. Вот только вряд ли это была виртуальная реальность, скорее сценки, воссозданные по воспоминаниям персонажей или ментограммы, если они научились их делать, или даже просто съемки с мест событий. Почему я так подумал? Потому что Криса и Эль выглядели точно так, как я их помнил.
У Крисы часто брали интервью, на основе которых потом воспроизводились те моменты, которые удавалось у нее буквально с боем вырвать. Да, она неохотно давала интервью, в отличие от Эль, с удовольствием болтающей с создателями интерактивной исторической ретроспективы для музея.
— Это правда, что вы не сразу стали подругами с Крисой их Дрим и сначала даже враждовали?
Ученики, ученики, много учеников. Эльфы, гномы, люди, даже орки. Но это потом. Вначале всех учеников — только трое.