'Н М'
Шрифт:
– Отлично, - кивнул головой министр.
– А теперь вам предстоит быть нашим гидом. Господин президент хочет ознакомиться с работой установки.
Генерал и его спутники медленно двинулись по залу.
– Вы, очевидно, уже обратили внимание на эти светящиеся кружочки, заговорил Ундерс.
– Всего их здесь несколько десятков миллионов - а точнее на сегодняшнее утро 83 миллиона 643 тысячи 257 штук... впрочем, давайте лучше начнем с некоторых общих данных. Я думаю, господину президенту интересно будет узнать, что длина этого зала вместе со столовой, бильярдной, комнатой для молитв и спальнями личного состава...
– Не то, Ундерс, - перебил его министр.
– Вы начинаете с середины. Давайте-ка я сам сделаю предисловие.
Все уселись в мягкие кресла возле одного
– Я надеюсь, высокий гость извинит меня за небольшой исторический экскурс, - начал министр, пустив к потолку облачко синеватого дыма.
– Мне просто хотелось бы напомнить, что с тех пор, как некая предприимчивая порода обезьян ухитрилась превратиться в людей, у нас, полицейских, всегда было работы по горло. Да, господин президент, политическая полиция поистине один из древнейших человеческих институтов. Между прочим, мне на днях показывали перевод найденного под какой-то знаменитой пирамидой папируса, где рассказывается, как наши древнеегипетские коллеги искореняли подрывные настроения у подданных фараона. И знаете, что самое любопытное?
Министр вкусно затянулся и, сбив пепел с кончика сигары, продолжал:
– Самое любопытное, что их методы работы, оказывается, мало чем отличались от тех, которые до самого последнего времени применяли мы, полицейские двадцатого века. Да, да, как это ни парадоксально звучит, но факт остается фактом: методика полицейского дела за минувшие три тысячелетия не претерпела существенных изменений. Еще каких-то пятнадцать лет назад, когда ваш покорный слуга был скромным полицейским капитаном и заведовал пунктом распечатывания писем при Бендбордском почтамте, - нашим людям приходилось довольствоваться такими примитивными дедовскими приемами, как вербовка осведомителей, подслушивание телефонных разговоров да случайное фотографирование подозрительных сборищ. Правда, у нас тогда уже появились некоторые новинки вроде, скажем, установки замаскированных магнитофонов в жилищах неблагонадежных лиц, - но, согласитесь, господин президент, что в век атома все это выглядело жалким примитивом.
Генерал, на родине которого полиция пользовалась гораздо более древними методами, тем не менее солидно кивнул головой, соглашаясь, что магнитофоны - это, конечно, примитив.
– Наконец, несколько лет назад положение стало в полном смысле слова критическим. В силу ряда причин нам пришлось так основательно увеличить численность полиции, что она стала больше армии и флота, вместе взятых, а расходы на ее содержание начали поглощать около двух третей всего федерального бюджета. Скажу вам по секрету: мы стояли на грани государственного банкротства... Но, к счастью, электроника, кибернетика и электроэнцефалография достигли к этому времени таких успехов, что оказалось возможным начать работы в направлении полной автоматизации полицейской службы.
Глава федерального спокойствия сделал паузу и заключил:
– Ну а остальное расскажет Ундерс.
Полковник в этот момент отдавал какие-то приказания группе людей в белых халатах. Быстро отпустив их, он вернулся к гостям и продолжил рассказ шефа.
– Итак, господин президент, все началось с того, что было создано удивительно миниатюрное устройство, получившее название "Наставник мысли", или сокращенно "Н М". Минуя скучные технические подробности, могу вам сказать, что этот крошечный прибор, будучи помещен на затылке, с поразительной точностью улавливает все нелояльные мысли, возникающие в голове данного субъекта. Все основано на мгновенной расшифровке биоэлектрических импульсов мозга. Сигналы наших малюток принимаются специальной электронной аппаратурой, которой набито это подземелье. И, таким образом, здесь, на щитах, перед нами как на ладони все крамольные мысли, появляющиеся в головах граждан государства.
– Всех граждан?!
– не удержавшись, воскликнул потрясенный генерал, который был так захвачен этим рассказом, что даже раскрыл рот, утратив срою обычную солидную невозмутимость.
– Неужели всех?!
– О, разумеется, меня не следует понимать буквально, - полковник широко
Подойдя к стене, Ундерс обвел широким жестом переливающиеся мириадами светящихся точек щиты.
– Как видите, огоньки часто меняют свои цвета. Вот, например, некоторая, к сожалению пока небольшая, часть кружочков светится зеленым светом. Это означает, что у лиц, которых олицетворяют эти лампочки, в данный момент отсутствуют какие-либо нелояльные мысли или - что то же самое - вообще нет никаких мыслей. Давайте познакомимся с кем-нибудь из этих достойных людей.
Полковник передвинул маленький рычажок под одним из зеленых кружков.
Послышалось легкое потрескивание, и вслед за этим металлический голос негромко, но отчетливо произнес:
– Роберт Брэдмайер, агент по продаже подержанных автомобилей. Гленвиль, округ Аргония. Скончался позавчера утром.
Полковник был явно смущен.
– Понимаете, наша аппаратура в таких случаях фиксирует лишь отсутствие мыслей...
– проговорил он после неловкой паузы.
– Но обратимся теперь к желтым.
– Голос полковника обрел прежнюю деловитость.
– Желтизна означает наличие неблагонамеренных мыслей, не носящих опасного характера. Как видите, это пока преобладающий цвет на наших стенах. В частности, вот на этих щитах перед вами. Здесь у нас мелкие предприниматели и служащие.
Он наугад ткнул рукой в скопление желтых огоньков, передвинув первый попавшийся рычажок.
– Поль Флавини, - отрекомендовался металлический голос.
– Владелец мастерской по ремонту электрических засовов. Порт-Мерн, Западное побережье. Легкое брюзжание по поводу увеличения косвенных налогов.
– Обычная история, - презрительно скривил губы полковник.
– Вся эта публика только и делает, что брюзжит... Но больше всего беспокойства нам причиняют вот эти.
– Он показал на россыпи красных огоньков на левой стене.
– Цвет опасной неблагонадежности. Рабочие, разумеется... А правее - видите, желтизна с алыми вкраплениями - это фермеры. За ними идут лица свободных профессий, а еще дальше - домохозяйки и школьники. Армия и флот - это уже в самом конце зала, отсюда не видно.
Генерал не мог прийти в себя от изумления и восхищения. Глаза его горели.
– Потрясающе!..
– выдохнул он.
– Но каким образом удалось их всех, как вы выражаетесь... подключить?
– Предоставим слово автору этой операции, - проговорил министр, знаком предлагая полковнику пока помолчать.
Профессор Пфукер самодовольно ухмыльнулся.
– Вы, наверно, слышали, ваше превосходительство, о компании "Автоматическая стрижка"? Ну да, та самая, которую прозвали "грозой парикмахеров". В первый же год существования она смела со своего пути всех конкурентов, полностью монополизировав все парикмахерское дело в стране. Ни одна живая душа не способна стричь, брить и завивать так быстро и дешево, как это делают автоматы компании. Так вот, господин президент, могу вам по секрету сообщить, что, обрабатывая головы, эти милые машинки попутно производят еще одну операцию. В общем, данная компания имеет некоторое отношение к нашему ведомству... Все делается под идеальным местным наркозом. Клиент преспокойно жует резинку или листает иллюстрированный журнал, а тем временем у него на затылке взрезается кожа и под скальп помещается наш аппаратик. Это крошечный цилиндрик размером с пшеничное зернышко. Затем с помощью особого состава все мгновенно заживляется, - так что, поднявшись со стула, подключенный не может ничего заметить, кроме малюсенького бугорка на затылке. Его можно принять за самый обыкновенный прыщик. А через несколько часов после операции цилиндрик сам собой безболезненно внедряется в затылочную кость - и прыщик исчезает...