На астероиде

Хрунов Евгений Васильевич

Виктору Сергеевичу внезапно захотелось произвести впечатление. Нечасто говорил он с людьми "иного круга".

– Моя фамилия, если угодно, Панин.

Выцветшие глазки под контактными линзами сверкнули детским восторгом, задралась острая белая бородка:

– Ну?! Вот уже не думал, не гадал... Знаю, знаю, молодой человек! Слежу за вашей, так сказать, биографией. Ну, как там, на астероиде?

– Работаем, - сдерживая смех, коротко ответил командир.

– Святое дело, святое... А можно вам еще вопросик задать? Не секретный?

Старик рывком развернул газету и поднес ее к самому лицу Виктора

Сергеевича.

– Вот, сегодняшняя "Вечерка"... Смотрите!
– Забрав газету, старик прочел сам: - "Как сообщает наш... ну, и тому подобное... несколькими обсерваториями мира зафиксировано прохождение на параллельных курсах двух неизвестных космических объектов. Высота - около двух тысяч километров над Землей, линейные размеры - до пятидесяти метров. Сенсации подобного рода появляются регулярно. Как правило..." Ну, тут, как положено, о шарлатанстве, "летающих тарелках"... Вот главное: "В отличие от прежних, более или менее достоверных находок в околоземном пространстве, данное наблюдение единогласно подтверждено астрономами, объекты сфотографированы обсерваториями..." Что вы на это скажете, дорогой товарищ Панин?

Собеседник сразу перестал казаться симпатичным; Виктор Сергеевич терпеть не мог жадного любопытства полузнаек, обывательского мифотворчества.

Он взглянул на бело-оранжевый сияющий круг часов, точно приклеенный снизу к облачному одеялу. Подобрался, застегнул пиджак и сухо ответил:

– Скажу, что космос, к сожалению, набит всяким хламом. Отгоревшими ступенями ракет, топливными баками, носителями и прочим. Пора учредить общество охраны космической среды. Тогда окончатся сенсации.

А теперь - встать. Послать тело прочь со скамейки. И-и - р-раз!.. Честное слово, словно тонну стал весить. Даже мышцам больно...

– Очень приятно было познакомиться, - сказал Панин, еще нетвердо стоя на аллее.
– Извините, мне пора идти. Дела!

Кажется, старичок здорово обескуражен и растерян. Совсем съежился, слезливо моргает. Не иначе, как посчитал мгновенный подъем собеседника признаком сильного раздражения. Как бы то ни было, обижать доброго человека не стоит. Командир заставил себя наклониться, - боль обожгла позвоночник, - подал руку.

– Всего лучшего. Возможно, я и не прав. Я обязательно разузнаю, что там видели астрономы... Хотите, позвоню, скажу?

– Нет, благодарствуйте, это для меня не так уж важно, - глядя смиренно и уныло, бормотал старик.
– Не утруждайте себя, пожалуйста, мало ли у вас работы...

Панин покинул его с чувством вины. Шел, волоча тяжелые мешки ног в сгущающемся сумраке. Немного развеялся только среди бесшумной толчеи Арбатской площади. Прозрачно-голубые и воздушно-зеленоватые длинные машины скользили по эстакадам разных уровней под ногами и над головой командира; на ажурных мостиках виднелись редкие пешеходы. Потоки электромобилей сплетались, скрещивались. В просветах между опорами развязок мерцали чудовищные плоскости, мириады оконных квадратов и на их фоне желтое, патриархальное, трогательное здание ресторана "Прага". Там уже горели люстры.

Остановившись между пестрым ульем автоматического кафе и кабинами видеотаксофонов, командир внезапно подумал, что не худо было бы повидать Валентину с дочерью. Нет, не являться, конечно, в чужую семью, а глянуть со стороны. Скажем, как

они гуляют по набережной. Женя еще совсем малышкой обожала смотреть на воду и плескаться в ней. Перед тем, как расстаться окончательно, Виктор Сергеевич договорился с женой: никаких встреч! Незачем ставить перед ребенком сложные проблемы - почему папа и мама не живут вместе, кто в этом виноват, и так далее. Были ли они правы? Теперь поздно гадать. У Жени новый отец. По мнению общих знакомых, очень любящий и заботливый. Гм... и все время на Земле, это очень существенно...

Можно было бы, конечно, поехать домой, кризис позади, "хвост невесомости" стал куда легче, Панин наверняка хорошо выспится и легко встанет. Но не обмануть, не заглушить сосущее чувство пустоты.

Решено. Он поедет к друзьям.

Став на эскалатор вакуумного метро, Виктор Сергеевич снова вспомнил Дэви, ее всегдашнюю азиатскую замкнутость и внезапное, как молния, раскрытие.

Сегодня на вопрос Игоря Петровича, почему при виде погибшего Ананда командир воскликнул "первый!", Виктор Сергеевич ответил просто и четко. "Первый" - значит, первая человеческая жертва в истории крошечной планетки; первый мученик астероида. Это была правда. Но не вся правда.

По мраморной стене подземной станции (уцелевшей от старого метрополитена) тянулся ряд дверей. Когда подошел поезд, они отползли в пазы. За каждой дверью оказалась гармошка герметического шлюза. Командир вошел в полупустой вагон; двери станции вернулись на место, гармошки сжались, и поезд пулей рванулся в безвоздушный тоннель.

...Вся правда - это мрачное предчувствие, овладевшее командиром сразу после того, как вихревцы бросились спасать врача. "Первый" значит не последний. Значит, Рам Ананд только открывает список возможных жертв. Что-то надвигалось на беззащитную станцию - невидимая свирепая сила, враг пострашнее "фактора икс". Звериное, из миллионолетних подвалов поднятое предвидение опасности не покидало Виктора Сергеевича. Кто знает, возможно, и Дэви разворошила эти подвалы...

И все-таки, если Рам знал о готовящемся ударе, почему он поступил так странно? Камикадзе... Или он не представлял т о ч н о, что должно случиться, а только глухо чуял беду, вот как сейчас командир, и решил рискнуть, проверить на себе: что же именно готовится? Дэви была согласна с планом Рама... Просила не мешать ему... Или опять-таки привиделась командиру эта бессловесная мольба? В таком случае, почему же он сменил гнев на милость и разрешил ван Деерту пустить врача первым? Соучастник... Как ни верти, по собственной воле или благодаря внушению, но Панин в этом деле - соучастник...

...Или спаситель? Ведь запрети он проход Ананду - и экипаж "Вихря-2" цепочкой пошел бы по трапу, держась за поручни. И вместо одного трупа было бы десять или двенадцать. А затем - всемирный скандал, дружный натиск всех антиастероидных сил; вероятно, разочарование многих пылких сторонников станции, протесты перепуганных членов семей... В общем, кончился бы астероид. Точный был расчет.

...Рам Ананд спас не только товарищей, но и великое начинание... Решено. Едва появившись на командном пункте станции, Панин вызовет Дэви и припрет ее к стене. Хочет она того или не хочет. Защемило в душе при мысли о разговоре с загадочной девушкой. Опять Марина будет беспокоиться...