На астероиде
Шрифт:
Она вошла в квартиру Виктора Сергеевича, для порядка стукнув костяшками пальцев о дубовую дверь. В прихожей было пусто; на столике под зеркалом валялись опустошенные ампулы. Из кабинета доносилась музыка с обилием ударных, времен рок-н-ролла.
Панин сидел в плетеном кресле у открытого балкона. Просто и скупо обставленная комната со стенами и мебелью, окрашенными в спокойные теплые тона, не привлекала внимания ничем, кроме объемистого букета розовых миндальных веток да мисочки с тепличной клубникой. Алые ягоды в аккуратных зеленых воротничках заставили Марину нетерпеливо взглотнуть, она вспомнила,
Виктор Сергеевич приглушил магнитофон, стоявший у его ног, и отложил свежий журнал, приветствуя гостью. На нем была тенниска с отложным воротом, белые шорты и такая же полотняная шапочка. Половина лица закрыта дымчатыми очками. Еще издали Стрижова увидела странную красноту его кожи, воспаленно-розовые пятна на руках. Она так и рванулась вперед, но Панин удержал резким жестом:
– Не надо, Маришка, мало ли что... Сядь лучше за стол, ешь клубнику. Хороша, и не скажешь, что гидропонная...
По привычке подчиняясь командиру, она опустилась на стул и машинально сунула в рот ягоду.
– Давно это с вами?
– Проснулся, увидел.
– Ну, дайте хоть посмотреть. Я ведь как-никак врач...
Панин был страшен. Руки, грудь, ноги до колен - все покрылось выпуклыми бляшками размером с монету; лицо горело чистым маковым цветом. Осмотрев командира, Марина на ватных ногах вернулась к столу. Мысли путались. Чтобы сосредоточиться, стала раскладывать узором на скатерти подсохшие хвостики ягод, очевидно, еще с вечера съеденных Виктором Сергеевичем. Тем-то и пугала причудливая нежить, бог весть как прицепившаяся ко всему астероидному экипажу в самом конце карантина. У нее было много форм. Одни космонавты покрывались обильными сыпями и экземами, у других не желала свертываться кровь из пустяковой ранки, третьи задыхались от катастрофического насморка. С бывшего начальника электроцентрали, Повилайтиса, кожа сходила лоскутами, как со змеи во время линьки. В общем, если бы не одновременность поражения, можно было бы подумать, что в пансионате поселился сразу целый заповедник хищных неземных микробов.
...И самое невероятное: никаких новых бактерий не обнаружили? Утонченнейшие способы диагностики, компьютерные обследования - все приводило к одному результату: у кошмарных симптомов практически нет основы! Микросреда организмов - в норме. Подчас так и хочется поверить чужеземным газетным крикунам и объявить все случившееся "местью потревоженного космоса".
До сих пор командир испытывал лишь легкие недомогания: головную боль, рези в пищеводе. Теперь придется переоборудовать его спальню в настоящую палату - как у Повилайтиса и многих других. Ставить кровать с воздушной подушкой вместо матраца, чтобы пораженное тело не касалось постели.
– Что нам готовит Тарханов?
– спросил Панин, обессиленно откидываясь на спинку кресла.
– Мне он уже давно не звонит, наверное, не хочет расстраивать... Он еще не уехал?
– Нет. Живет со всем своим штабом в седьмом корпусе. Туда к нему понаехало спецов со всего мира.
– А-а...
– Виктор Сергеевич прикрыл глаза покрасневшими веками. Верный товарищ... Он еще надеется!
– А вы разве оставили надежду?
– так и подобралась Марина с клубничным хвостиком в руке.
–
– Оставь надежду...
– горько усмехнулся командир.
– Слова-то какие дантовские. "Лашьята огни сперанца..." - Он повернулся в сторону двери, махнул распухшей рукой: - Да на моем месте любой бы волком завыл! Смотри, чем они сейчас будут меня пичкать, твой Семен со штабом! Хоть бы ты на них повлияла...
– Я сейчас сама на подозрении, - ответила Марина, глядя как медсестра вкатывает тележку с закрытыми блюдами.
– Только и разницы, что не сижу под замком. А те каждый день ждут, когда же это Стрижова начнет на куски рассыпаться...
Медсестра была строгая. Несмотря на низко надвинутую шапочку и респиратор, можно было заметить бледность и сухость ее впалого лица. Цепким, неприязненным взглядом окинула она Марину. Руками в зеленоватых перчатках принялась расставлять тарелки. В самом деле, не слишком аппетитный завтрак: что-то вроде каши-размазни, тонкие, как бумага, кусочки хлеба, мутная витаминная жидкость, набор пилюль и таблеток...
Увидев мисочку с клубникой, медсестра буквально остолбенела и сделалась еще бледнее. Потом метнула такой взгляд на Марину, что, будь глаза человеческие наделены свойствами физического воздействия, обратиться бы Стрижовой в кучку пепла. Наконец, с видом величайшего долготерпения сложила ладони перед грудью и воскликнула тонким голосом:
– Виктор Сергеевич!
– Это не она принесла, Лида, - мигом откликнулся проницательный командир.
– Это мне вчера принесли.
– Кто?!
– чуть не плакала сестра.
– Так я и выдам, ждите. Лучше не ругайте меня, а войдите в положение. Ну мыслимо ли третью неделю подряд есть эту чушь?
– Виктор Сергеевич, не будьте мальчишкой!
– продолжала убеждать Лида, и настоящие слезы выступили у нее на глазах.
– Вы ведь взрослый человек, космонавт, как же можно нарушать лечебную диету, не слушаться врачей?..
И тут Марине, иронически слушавшей наставления медсестры, пришла в голову неожиданно отчетливая и донельзя элементарная идея. Да, если она права, то ларчик не то что просто открывается, он распахнут настежь.
Почему-то захотелось расцеловать эту нелепую, занудную, шмыгающую носом Лиду; она искренне заботится о командире, так сказать, горит профессиональной тревогой... Вместо поцелуев Марина сказала как можно приветливее:
– Не сердитесь на Виктора Сергеевича, дорогая коллега, а лучше позвольте задать ему пару вопросов. Я ведь тоже врач, и хожу сюда для того, чтобы помочь вылечить...
Сестра снова покосилась на Марину, но уже не испепеляюще, а даже с каким-то растерянным ожиданием, мол, поддержи, он такой упрямый!
Стрижовой захотелось сыграть в эту игру, и она спросила с внезапной сухостью:
– Вам впервые за время болезни принесли клубнику?
– В общем, да, - оторопев, с готовностью сообщил Панин.
– Недавно ее и в теплицах еще не было, ты же знаешь.
– Не в этом дело, - нахмурив брови, отмахнулась Марина.
– Меня интересует другое: до сих пор, до вчерашнего вечера, вы нарушали диету, предписанную Тархановым и лечащими врачами?