На астероиде
Шрифт:
Измятое лицо Бена осветилось прежним светом, он как будто даже плечи расправил. Ненадолго. Снова сгорбился, тянет магнитные ботинки к двери...
...Другое лицо перед командирским столом - розовое, круглое, обрамленное воздушными сединами. Маска перепуганного диснеевского гнома.
– Вы меня, конечно, простите, командир, но, ей-богу, Том Карр с детства боится военных действий... Я еще помню стрельбу на улицах в Белфасте и наши заколоченные ставни. А здесь, похоже, война не прекратится еще очень долго...
Том лукаво хихикает, грозит пальцем:
– Похоже, что война, когда ее выгнали с Земли, решила зацепиться хотя бы за этот
– Спасибо за откровенность, мистер Карр, - церемонно отвечает Виктор Сергеевич.
– Нам будет жаль лишиться такого специалиста, но я не смею вас удерживать.
Гном опять смеется и покачивает головой:
– Скажите правду: вы ведь не думали, что старый шут на всю жизнь напуган английскими пулями?..
...И последний из астероидных "патриархов", седоусый, в круглых роговых очках, суетливый и близорукий Антон Корчак.
– Я пришел к вам, командир, - возглашает он срывающимся фальцетом, чтобы объявить о своем решении.
– О каком решении, уважаемый пан Антон?
– сдерживая улыбку, осведомляется Панин.
– О моем решении остаться!
– торжественно заявляет библиотекарь и становится по стойке "смирно".
– Я осуждаю тех, кто покидает боевой пост в час опасности! Я готов, если понадобится, взять в руки винтовку... или то, что ее теперь заменяет, уж не знаю нынешней техники.
...Не пришлось пану Антону взять в руки оружие; так и заведовал себе астероидной библиотекой. Чистейшая, кстати, синекура: читатель набирает на пульте шифр нужной книги, и через минуту либо транспортер приносит ему заказанный том, либо дисплей сообщает, что книга на руках. Корчак сумел оживить автоматическую читальню: беседовал с посетителями о книгах, устраивал выставки редких изданий, семинары, конференции, даже добился приглашения на станцию одного-двух писателей. В свободное время он, как и прежде, колол воображаемые дрова - Марина заказала лично для "патриарха" такую гипнозапись. А последний бой все-таки произошел. И дал его, в тысячах километров от астероида, "сам" глава отряда космонавтов, Игорь Петрович Волновой.
Сколько веревочке ни виться, а концу быть. Второй пиратский корабль заметили в орбитальный телескоп, когда вели наблюдение за одной из туманностей. Черное стреловидное тело проползло на мерцающем млечном фоне. Комитет контроля не снижал бдительности. Все этапы опознания были пройдены буквально за несколько минут. Национальные космоцентры подтвердили, что ни один корабль какого-либо государства не находится в наблюдаемом районе. Видеозапись с телескопа "просмотрели"! крупнейшие земные ЭВМ. Они же и начертили дальнейший путь бродячего убийцы. Можно было идти на перехват.
После недолгого совещания в "верхах" обезвреживание пирата поручили опытнейшему из советских космических летчиков, Игорю Волновому. Корабль Игоря Петровича был стандартный - давно испытанная "Москва-Р", но поднялся он почему-то с территории опытного завода.
С точки зрения непосвященного, Волновой вел себя более чем странно. Вместо того чтобы направить свою ракету на сближение с пиратом, Игорь Петрович двинулся по круговой околоземной орбите, держась таким образом, чтобы между ним и целью все время находилась наша планета. Словно прятал "Москву-Р" от возможного удара.
Однако настал некий миг, которого давно ждали в центре управления полетом, и Геннадий Павлович, отвечавший за исход боя, предложил "Соколу", то есть Волновому, "перейти в рабочий режим". Вслед за этим "Москва-Р" исчезла с экранов; локаторы
Дело было в том, что Игорь Петрович вез на борту своего неприметного серийного корабля гравитационный аппарат, прототип которого несколько лет назад был испытан во время возвращения "Вихря". Относительно небольшой, но массивный контейнер мог создавать вокруг себя зону искусственного тяготения. "Пузырь" гравитационного поля окружал контейнер (и корабль-носитель) экраном, непроницаемым ни для каких видов энергии. Экипаж оказывался слепым и глухим; корабль было невозможно обнаружить в пространстве. Первые испытатели назвали пугающее явление "эффектом Немо" в честь знаменитого героя "Двадцати тысяч лье под водой", сумевшего надежно скрыть свою подводную лодку в морской пучине...
Следовало обладать необъятным опытом, выдержкой и - чего греха таить - замечательным чутьем Волнового, чтобы вслепую, при мучительно высоких перегрузках совершить прыжок над Северным полюсом Земли и, выключив поле, внезапно возникнуть точно в назначенном месте, в трехстах километрах за кормой крадущегося пирата. Затем, опять-таки после краткого диалога "Сокола" с "Авророй" - центром управления, корабль Игоря Петровича выдвинул жерло электромагнитной катапульты, и гравитационный контейнер ушел догонять врага.
Надо полагать, у пиратов был лихой и грамотный командир. Черная ракета, в полтора раза превосходившая величиной "Москву-Р", успела зажечь пульсирующую корону носовых тормозящих выхлопов, и навстречу Волновому помчались две торпеды. Но гравитационный контейнер перехватил их на полпути, затем пиратский космолет волшебным образом исчез из поля зрения.
После рапорта Волновой спокойно лег на орбиту и принялся сужать витки. Контейнер, снабженный собственной электронной памятью, не нуждается в командах извне. Теперь искусственное тяготение привесило к пиратскому судну тысячетонный "груз", который неотвратимо потянет ракету в нужном направлении. Никакой стрельбы и пиротехники. Тактично и элегантно, в духе разоружившегося, но отнюдь не беспомощного мира.
Где-то над островами Зеленого Мыса программа контейнера была исчерпана: "эффект Немо" оборвался так же внезапно, как и начался, и вместо молочной мглы в камерах внешнего обзора пираты увидели нечто еще более неожиданное и менее приятное. Над ними безмятежно голубело тропическое небо, а внизу; на столь же приветливой бирюзовой глади океана, поджидала эскадра Комитета контроля, знакомые по старым кадрам кинохроники серые утюги крейсеров и атомных фрегатов...
Задержавшись взглядом на приятной сердцу фотографии Волнового с новым орденом на груди, Виктор Сергеевич перелистал последние страницы альбома.
Восемнадцать месяцев со дня прибытия астероида: банкетный зал командного пункта, раскрасневшиеся лица, Марина в белом платье, сшитом здесь, на станции. Астероид обзавелся уже своим ателье мод! Комфорт приближается к земному, забыто круглосуточное ношение скафандров...
Годовщина подвига Рама Ананда. Почетный караул возле обелиска, пышные венки из живых цветов, заключенные в прозрачные футляры (дар индийского космоцентра), точеная - на полголовы выше прочих - фигура Дэви...
Снова, как в былые мирные времена, белые, черные, желтые лица веселых курсантов, будто спорящих, у кого лучше и ровнее зубы.