На берегу
Шрифт:
Мойра кивнула.
— Кто-то говорил, что радиация уже дошла до Маккея. По-вашему, это верно?
— Думаю, верно. Это неотвратимо надвигается на юг, в точности как предсказывали ученые.
— А когда при такой скорости дойдет до нас?
— Я думаю, к сентябрю. Может быть, немного раньше.
Мойра порывисто встала.
— Принесите мне еще выпить, Дуайт. — И, взяв у него из рук стакан, объявила: — Я хочу куда-нибудь пойти… что-то делать… хочу танцевать!
— Как прикажете, детка.
— Не сидеть же тут и не ныть — ах-ах, что с нами будет!
— Вы правы,—
— Не будьте таким здравомыслящим,— с досадой оборвала Мойра. — Это несносно.
— Ладно,— был учтивый ответ. — Допивайте и поедем к Холмсам, а потом пройдемся на яхте.
Поехали к Холмсам, и оказалось, Питер и Мэри затеяли вечером поужинать на пляже. Это развлечение обойдется дешевле вечеринки со многими гостями, да и приятнее в летнюю жару, а кроме того, по несколько путаным представлениям Мэри, чем больше держать мужчин подальше от дома, тем меньше опасность, что они заразят малышку корью. Днем Мойра с Дуайтом, пообедав на скорую руку, поехали в яхт-клуб снарядить яхту для гонок, а Питер с Мэри последовали за ними позже на велосипедах, взяв в прицепе дочку.
Гонки на сей раз прошли довольно благополучно. Сперва Дуайт с Мойрой налетели на бакен, а на втором круге, соперничая с ближней яхтой за наветренное положение, слегка с ней столкнулись скулами, потому что оба экипажа плоховато знали правила, но в этом клубе подобное случалось нередко и особого недовольства не вызывало. Гонку Дуайт и Мойра закончили шестыми, куда успешнее, чем в прошлый раз, и порядка на борту было гораздо больше. Потом подвели яхту к берегу, выволокли на подходящую отмель и прошлепали по воде на пляж к Питеру и Мэри пить чай с печеньем.
Перед вечером они не спеша искупались, не сменяя купальных костюмов, расснастили яхту, свернули и сложили паруса и втащили ее повыше на сухой песок, на обычную стоянку. Солнце уже клонилось к горизонту, и они переоделись, немножко выпили (с другими припасами Холмсы захватили из дому бутылку), и пока хозяева готовили ужин, пошли в конец причала поглядеть на закат.
Мойра уселась на перилах, как на жердочке, любовалась розовыми отсветами в безмятежно спокойной воде, таким блаженством был этот теплый вечер, так успокаивало выпитое вино… и тут она попросила:
— Расскажите мне про тот рейс “Меч-рыбы”, Дуайт. Вы говорили, она прошла к Соединенным Штатам?
Он ответил не сразу:
— Да. Она прошла вдоль всего восточного побережья, но зайти удалось только в немногие малые порты и гавани, в залив Делавэр, в Гудзонов залив и, конечно, в Новый Лондон. И с огромным риском подошли посмотреть на Нью-Йорк.
— Разве это было опасно? — озадаченно спросила Мойра.
Он кивнул.
— Там минные поля, мы сами все заминировали. Каждый крупный порт и устья больших рек вдоль восточного побережья защищены были минными полями. По крайней мере, так мы думаем. И на западном берегу то же самое. — Он помолчал, подумал. — Минировать должны были еще перед войной. Заминировали их до войны или после, или вовсе не заминировали, мы не знаем. Знаем только, что минные поля должны там быть, и если не имеешь особой
— То есть, если задеть мину, можно пойти ко дну?
— Наверняка. Если не имеешь точной карты, близко подойти и то опасно.
— А у “Меч-рыбы” такая карта была, когда они вошли в нью-йоркский порт?
Дуайт покачал головой.
— Была старая, восьмилетней давности, сплошь в штампах “ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЗАПРЕЩЕНО”. Такие карты строго засекречены; их выдают только в случае самой крайней необходимости. И у “Меч-рыбы” была такая карта, устарелая. Видно, они уж очень туда рвались. Им надо было высчитать, какие тут могли быть сделаны изменения, ведь основные пометки указывали старые безопасные проходы. И они высчитали, что всерьез тут мало могли менять, разве только на одном отрезке. Они рискнули и вошли туда и не подорвались. Может быть, там никаких мин вовсе и не было.
— И увидели они там в гавани что-нибудь важное?
Тауэрс покачал головой.
— Ничего такого, чего бы они и раньше не знали. Похоже, при теперешнем способе разведки большего ждать не приходится. Очень мало что можно выяснить.
— И там нет живых людей?
— Нет, детка. И с виду город неузнаваем. Притом очень сильна радиация.
Они долго сидели молча, смотрели, как догорает закат, пили вино, курили.
— Вы сказали, они заходили еще в какой-то порт,— сказала наконец Мойра. — Кажется, в Новый Лондон?
— Да.
— Где это?
— В штате Коннектикут, в восточной его части. Возле устья реки Темзы.
— А там они очень рисковали?
Дуайт покачал головой.
— Этот порт был их базой. У них имелась самая новая карта минных полей.
— Он чуть помолчал, договорил негромко: — Это главная база американских подводных лодок на всем восточном побережье. Думаю, почти все моряки с “Меч-рыбы” и жили там или где-нибудь поблизости. Так же, как я.
— Вы там жили?
Он кивнул.
— И там теперь все так же, как в других местах?
— Похоже на то,— с трудом выговорил он. — В их отчете мало что сказано, только об уровне радиоактивности. С этим очень скверно. “Меч-рыба” подошла к самой базе, к своему причалу, откуда уходила в плаванье. Надо думать, странно было вот так возвратиться в родные места, но в отчете про это не говорится. Наверно, большинству офицеров и рядовых до дома было рукой подать. Но, конечно, ничего они не могли сделать. Просто постояли там немного и пошли дальше, как полагалось по приказу. В отчете капитан упоминает, они отслужили на лодке что-то вроде заупокойной службы. Наверно, было очень тяжко.
А розовый теплый закат по-прежнему озарял мир красотой.
— Как они только решились туда войти,— тихо промолвила Мойра.
— Я тоже сперва удивлялся. Пожалуй, сам я прошел бы мимо. Хотя… право, не знаю. Теперь вот думаю — да, конечно, им надо было туда зайти. Ведь только для нью-йоркской гавани у них была новейшая карта минных полей… нет, для Делавэрской бухты тоже. Вот только в эти два порта им не опасно было войти. Они точно знали, где там минные поля, как же не воспользоваться таким преимуществом.