На цепи

Качалов Эд

Я еле успел отскочить, крикнул зазевавшемуся Янису, чтобы он поостерегся, но он никак не отреагировал. Пришлось подскочить к нему, схватить в охапку и отволочь в сторону.

Я стал кричать ему в перепуганное лицо, чтобы он был внимательнее, но услышал только еле слабый шёпот. Но похоже, Янис тоже меня услышал, потому как интенсивно закивал.

Мы продолжили путь к стене, постоянно крутя головами, чтобы следить за обстановкой. Ядра стали падать чаще. Как минимум пара ядер в минуту прилетало. В тишине. Стало сильно ломить виски.

Наконец

впереди показалось стена. Было видно, что на ней суетились солдаты, что-то кидали вниз. Опрокидывали котлы с горячей смолой. Били пушки. Дым стоял столбом. Но не было слышно ни звука.

Зато я хорошо видел, что если солдаты в сине-красных мундирах и красных чулках мужественно сражались, то горожане потихоньку один за другим покидали стену. Делали они это за спиной молодого парня в шлеме с разноцветными перьями, очень похожими на петушиные. Когда парень отвлекался на происходящее за стеной, горожане сбегали. Чаще по одному, иногда по двое-трое.

Если парень замечал, что кто-то покидал рубеж, он выхватывал шпагу и пинками заставлял вернуться. Люди на некоторое время возвращались, но стоило командиру отвернуться, как они опять сбегали.

Я поднялся на стену, по дороге жестами и тычками загнав назад встречных дезертиров из городского ополчения. Подойдя к парню в шлеме, тронул его за плечо и поманив пальцем предложил наклониться ко мне. И проорал ему в ухо:

– Разрешите представиться! Андрей Борисович, прибыл узнать, что происходит и не нужна ли какая-нибудь помощь?!

Парень отшатнулся, окинул меня подозрительным взглядом и почти не повышая голоса спросил:

– А что вы орете, Андрей Борисович, я вас прекрасно слышу! – парень с подозрением уставился на меня.

Слышно было действительно отлично. Поняв, что сел в лужу, решил не торопиться с ответом, и чтобы иметь пару секунд на подумать, спросил:

– Уважаемый, как я к вам могу обращаться?

– Прапорщик лейб-гвардии Семеновского полка, Сергей Михайлович Шереметьев! А вы кто?

– Я же представился! Андрей Борисович!

– Это я уже слышал! Фамилия у вас, есть? Вы дворянин, вообще? – холодно спросил Шереметьев, еще с большим подозрением посмотрел на меня и положил руку на эфес шпаги.

Мне его тон совсем не понравился, я еще ближе придвинулся к нему и произнес:

– Сергей Михайлович, в вашем ли положении привередничать. У вас люди бегут, а вы от помощи отказываетесь.

Шереметьев, отпрянул, слегка смутился:

– Извините меня, Андрей Борисович, положение действительно трудное. – потом подобрался и вежливо, но непреклонно сказал:

– И все же, Андрей Борисович, вы все же в расположении действующей армии! Ведете себя опять же странно. Поэтому я вынужден настаивать на своих вопросах.

– Хорошо, Сергей Михайлович! Раз вы настаиваете, я отвечу: зовут меня, Андрей Борисович, фамилию я свою не помню, но насколько помню – я дворянин!

Сказал, я это с уверенностью, потому что

был убежден что историю я знаю не плохо и что в России, только у дворянских детей были няньки, мамки и дядьки.

А то, что это Россия, я тоже не сомневался. Говорили кругом по-русски. Имена русские, правда больше встречались немецкие, и латышские или как здесь говорили - лифляндские. Ну так и город – Рига, стала русской где-то в начале 18 века. Петр Первый у шведов ее отбил.

А судя по одежде, мундирам и оружию, я как раз в России 18 века. Только в какой-то странной России. Не помню, я чтобы шведы назад пытались Ригу отбить. Да и война странная. Чего только стоит эта всеобщая глухота! Хотя по сравнению с самим фактом моего появления здесь, все остальное пока меркнет.

– Как это понимать: «не помню», «насколько я помню»? – опять насторожился прапорщик.

– Сергей Михайлович, за последние пару часов, я несколько раз получал по голове, в том числе и мечом. Так что многое не помню, можно сказать вообще ничего. Я даже не помню, как в этом городе оказался.

– Понимаю, контузия значит. Это в какой-то мере объясняет ваше поведение. А скажите к какому роду или клану вы хотя бы относитесь? Или какого рода магией владеете? Не помните?

Услышав про магию, я завис: «Черт да куда же я попал, что за сумасшедший дом? Или это я с ума сошел?»

– Ну ладно не волнуйтесь, не переживайте. Такое бывает. Обязательно вспомните. А пока давайте я познакомлю вас с обстановкой.

Мы с прапорщиком подошли к одной из бойниц и аккуратно посмотрели со стены.

На ближайших к стенам холмах, но вне досягаемости нашей артиллерии расположился вражеский лагерь. С виду он был небольшим, каких-то пару десятков палаток. Но у подножия холма выстроились три батареи мортир. Они методично, раз в две минуты давали залп. Рой ядер перелетал через стену и сыпался каменным и чугунным дождем на город.

– Да, артиллерийская бомбардировка — это серьезно. А почему мы не можем подтащить орудия помощнее и уничтожить батареи? — спросил я.

– А вы Андрей Борисович, прыткий, - недовольно покосился на меня прапорщик, - Нет у нас этих орудий на моем участке! И подтащить их мы уже не сможем!

– Это почему? Дадите на противника взглянуть, - покосился я на подзорную трубу в руках прапорщика.

– Смотрите! – Шереметьев, раздраженно сунул мне в руки подзорную трубу.

То, что я увидел в трубу, было для меня очередным срывом шаблонов! Черт знает каким по счету, за сегодняшний день!

Над мортирами, выше по склону холма, на специальном помосте стояли шесть пушек. Их стволы были направлены строго на стену города. Между залпами мортир вокруг этих пушек вспыхивала голубая аура и они стреляли едва заметными голубыми сгустками энергии. Когда эти сгустки достигали городской стены, по ней разбегались молнии. Опять же голубые или ослепительно белые. Видимых следов на стене они не оставляли.