На Дальней

Росоховатский Игорь Маркович

Дальнианин прочел мысли Роберта и, словно этого ожидал, тотчас предложил:

– Вы можете остаться со мной навсегда. Вы избавитесь от болезней и смерти, а значит, и от страха перед будущим.Вы не будете больше ни эгоистичными, ни злобными, ни скупыми, ведь "я" и "они" не станут разъедать вас противоречиями.

Вы будете бессмертными и могучими, а значит, и счастливыми. .. То, что ваши собратья добудут в борьбе через очень много лет, вы получите сейчас...

"А чем мы уплатим за это?
– подумал Роберт.
– Мы отдавали за крупицы знания и могущества здоровье, молодость, мы теряли самых близких людейМы так привыкли за все платить, что иначе не можем..."

Вадим припомнил медные осенние леса и воздух такой чистый, что просматривались серебряные паутинки, плывущие в нем. Вот надвинулись тучи - тяжелые, мокрые, недобрые. Налетел ветер, рванул их, стряхнул тяжелые капли. Подул еще, изо всех сил надувая щеки, - и осенний дождь ударил пулеметной очередью по лужам. Вадим не любил осенних дождей, но сейчас и о них вспоминал с тоской. И, еще не вспомнив всего другого, что незримо тянулось за ним через космос, сказал дальнианину:

– Нет, я не останусь.

"Почему он не заставит нас, если это ему нужно?" - подумал Ким.

– Нельзя заставлять войти в будущее. Для будущего нужно созреть, прозвучал ответ дальнианина.

Взгляд Светова прояснился: Вадим, так легко принявший решение, помог и ему. А было нелегко. Ведь Светов хорошо представлял, что предлагает дальниаиин. Разве не бессмертие необходимо ему, чтобы воплотить в жизнь свой замысел о путешествии к центру Галактики?

– Вы сможете вернуться потом на родину, приняв любой облик, и такой, как сейчас, - сказал дальнианин.

Роберт подумал: "В этом -

ловушка. Стоит только согласиться, и мы станем другими, у нас появятся другие цели и желания. Мы потеряем самих себя. И нам незачем будет возвращаться..."

Он хотел предупредить Светова, но услышал его голос:

– Спасибо за предложение. Я не могу его принять.

Он проговорил это твердо и быстро, так быстро, что возникали сомнения в твердости.

"Он старше остальных и лучше знает цену времени", - подумал Ким. Ему захотелось спросить о чем-то, но он промолчал.

Дальнианин повернулся к Роберту, к тому, кого уже дважды считали погибшим и кто, если верить здравому смыслу, должен был погибнуть уже больше десяти раз.

"Бессмертие... Это слишком заманчиво. Это больше, чем небо для птицы, но меньше, чем глоток воды для путника в пустыне. Ему нужен бурдюк с водой, но река только задержит его в пути. Оказывается, нам не нужно больше, чем нам нужно...
– Роберт снова подумал о ней.
– Помогло бы бессмертие понять ее?"

Дальнианин понял его и кивнул Киму: теперь твоя очередь. А Ким повернулся к товарищам - к людям, которые никогда не могли предугадать того, что он скажет, - и произнес:

– А почему бы мне и не остаться здесь? Его взгляд, как обычно, был вопросительным. Губы Роберта шевельнулись, но он взглянул на Светова и промолчал.

– Счастливого пути, друзья, - сказал Ким с таким видом, как будто ничего особенного и не случилось, а его решение не должно было явиться для них неожиданностью.

...Трое землян очутились у бурлящего фиолетового ручья. Вдали у холма виднелся нацеленный в небо нос ракеты. Он казался единственной реальностью на этой планете...