На Гемме
Шрифт:
Заметив среди плененных Командора, я чуть было не упал в обморок. Меня поддержали заботливые руки. Вспомнив об ангеле-хранителе, я обернулся. Ангел-хранитель имел лицо идиота и беспрестанно гыгыкал. Ко всему прочему он был всклокочен, тощ и абсолютно бескрыл. Под левым глазом у него вспучивалось красочное многоцветие. В перспективе скорого синяка можно было не сомневаться.
– Жак! – существо радостно встряхнуло меня за плечи. – Теперь-то ты доволен нами? Здесь вся их верхушка: Командор, Брандт и прочие. Удрал только дежурный офицер, но бунта ему не поднять. Ребята знают, где он заперся и караулят у дверей.
– Подожди, подожди!
– Конечно, я. Кто же еще?
Наваждение прошло, я вновь превращался в неверу-атеиста. К нам приблизился Кол Раскин, дрожащий от радостного возбуждения, с расцарапанной щекой.
– Видел бы ты, Жак, какое тут было сражение!
– Могу себе представить… Но как вам удалось с ними справиться?
– Все очень просто. Ребят довели, и они восстали. В конце концов, мы не овцы, правильно?
– Кроме того, нас было больше…
– Причем тут «больше»?! Не подносите к пороху спичку! Мы озверели, Жак. В этом все дело. Что нам было еще делать? Ты у доктора, Билиуса арестовали… В общем, мы превратились в порох…
– Вижу, – я обвел зал изумленным взором. Клайп, Райян, Сысоев и Монтгомери, операторы и навигаторы «Цезаря» мало чем походили на тех людей, которых я помнил и знал. Они не походили на них даже внешне. Как и в случае с Тимом – с лоском цивилизации было покончено. По залу расхаживали хвастливые потомки пиратов и викингов. Их не заботили ссадины и синяки. Изодранная одежда превратилась в предмет гордости, а в качестве трофеев выступало захваченное оружие. Кстати сказать, и сам Командор выглядел не лучше. Костюм его был изрядно помят, на кителе не доставало пуговиц, да и количество наград, по-моему, заметно уменьшилось. Глаза генерала были закрыты, на губах пиявчатым извивом алел свежий кровоподтек.
– Уровни, само собой, пришлось перекрыть, – продолжал повествовать Билиус, – но без офицеров они вряд ли предпримут попытку сунуться сюда. Кроме того, с нами Линдокс и кое-кто из его коллег. Как видишь, Жак, среди них тоже попадаются люди…
– Макс рассказал нам о радиограмме, – вмешался Кол. – Мне кажется, кое-что изменилось. Некоторые существенные мелочи. Не сообщить ли об этом в космоцентр?
– Действительно, Жак! Мы в состоянии начать все с начала! – Билиус обернулся к залу и поднял руку. На него не обратили внимания. Не долго думая, Кол набрал полную грудь воздуха и гаркнул во всю мощь своих легких:
– Молчать, горлопаны!
Легкие у него оказались, будь здоров! Это я сразу понял. Все до единого повернули в нашу сторону головы. Даже Командор, вздрогнув, открыл глаза. Дождавшись внимания, Билиус взволнованно начал:
– Ребята! Что сделано, то сделано. Не думаю, что кто-то раскаивается в содеянном. Вы знаете, зачем мы здесь. Мы заявились на эту планету с оружием, и первое, что мы здесь учинили, это уничтожили зонд-пост. А теперь поставьте себя на место карликов. Как, по-вашему, они должны относиться к нам, наблюдая как мы бряцаем тут оружием?
– Вы забыли о «Персее»! – рявкнул Командор.
– Ничего подобного! – возразил Билиус. В глазах его зажегся недобрый огонек. Он смотрел прямо на генерала. – Я НЕ ЗНАЮ что случилось с «Персеем». Мы до сих пор не нашли ни единого обломка. А если даже и найдем, это ничего не докажет. Могла произойти случайная авария. Почему мы решили, что во всем виноваты карлики?
– И Роберт Крис – тоже случайность? – ехидно осведомился Командор.
– Не знаю! – повторил Билиус. – Сейчас мы можем только предполагать,
– Ваши, может быть, и да…
Билиус чуть было не кинулся на Командора, но Кол Раскин цепко перехватил его за талию.
– Не будь мальчишкой, Били! Он же намеренно подогревает тебя!
– Пусть!.. Но он должен знать, что все его аргументы гроша ломаного не стоят! – Билиус продолжал вырываться. – Даже тот факт, что карлики обстреляли установку, тоже ни о чем не говорит! Ни корабль, ни станцию карлики не тронули. Они уничтожали лишь то, что, по их мнению, могло служить оружием!
– Виват карликам! – насмешливо произнес генерал. – Великие и добрейшие создания!.. А теперь послушайте то, что скажу вам я! – его рокочущий голос заглушил возмущенное клекотание Билиуса. – Боюсь, что, благодаря вам и вашей безрассудности, здесь может случиться то, что случилось на станции. Рано или поздно они объявятся здесь. И объявятся отнюдь не с целью налаживания контактов. Очевидно, что они владеют психотропным оружием, и очень скоро вам предстоит прочувствовать его действие на своей шкуре. Вас переловят по одиночке, замучив страхами, как замучили уже Ковалева с Крисом. Не сомневаюсь, что вы еще вспомните мои слова, но только будет уже поздно…
Я слушал генерала с возрастающим интересом. Надо отдать ему должное, говорил он доходчиво и складно, не прибегая к литературным излишествам и не вибрируя голосом. Он не объяснял что-либо и не оправдывался, он попросту пугал. Логика рассуждений Командора, прямая и ясная, как прожекторный луч, сводилась к тому, что враг хитрее нас, что враг коварнее нас, а потому всем нам следовало сплотиться, не дожидаясь критического часа, – раз и навсегда, покончив с внутренними дрязгами.
Я не переставал удивляться Командору. Честное слово, из него вышел бы неплохой актер! Судите сами, еще совсем недавно мы принимали его за воинствующего дурачка, – сейчас, внимая его речам, я бы этого не сказал. Генерал знал, что говорил. И если он упомянул о критическом часе, то сказано это было вовсе не ради красного словца. Он действительно ЗНАЛ, что подобному часу суждено будет настать.
– Минуточку, Командор! – я шагнул вперед. – Разрешите и мне вставить словечко. Вас мы послушали достаточно, а кроме того, вынужден признать, что вы чересчур красноречивы, чтобы позволить вам говорить долго, – я улыбнулся. – У вас в запасе неплохие аргументы, генерал. И они действительно могут убедить кого угодно. Более того, перед ними просто невозможно будет устоять, не так ли? – я вытащил из кармана баллончик и показал Командору.
Что-то в лице каменноликого полководца дрогнуло, и в одно мгновение он состарился на добрый десяток лет. Опустив глаза, сгорбился и стал похож на старичка, случайно опустившегося в кресло отдохнуть.
– Идея была в самом деле интересной, – безжалостно продолжил я. – Ваши милые ароматы работают похлеще фосгена, и карлики, а возможно, и кто пострашнее, наверняка бы появились здесь. Скажем, через день или два. Вот бы когда вы превратились в короля и бога! Ведь именно вы предупреждали нас об опасности. И бедным гражданским осталось бы только захлопнуть рот и помалкивать…
– Жак, я не совсем понимаю… – Кол Раскин озабоченно теребил ухо. – Что ты хочешь этим сказать?
– Я хочу сказать то, что, возможно, не каждому из вас понравится. Никаких карликов в действительности не существует. Мы одни-одинешеньки на этой планете.