На Гемме
Шрифт:
Не жалея сил, я навалился на рычаги. В земной атмосфере наш вездеход взревел бы, наверное, как стадо слонов, но здесь, в абсолютном вакууме, нас только еще крепче вжало в сидения. Пол под ногами вибрировал и содрогался. Цепь наступающих солдат вихрем пронеслась мимо, и на мгновение мне померещилось, что я слышу тяжелое дыхание бегущих.
– Правее, на установку, – шепнул доктор. Я послушно повернул голову и тоже почуял неладное. Дверь в сферическую кабину, над которой сверкающей стелой вздымалась взлетная полоса, была приоткрыта.
Плато напоминало формой овал, но даже
Обойдя сферическую кабину кругом, я приблизился к раздвинутым створкам. Что-то во мне дрогнуло, и, чувствуя, как предательски немеют мышцы, я тронул стальную скобу. Кажется, я уже понимал почему дверцы не заперты. Что-то придерживало их с той стороны… Ко мне присоединился доктор и в свою очередь потянул за скобу. Створки разъехались, полностью исчезнув в стенных пазах. Тьма, безглазая и тревожная, уставилась в наши лица. Включив фонарь, я медленно склонился. Доктор пробормотал что-то похожее на молитву. Возле порога лежал человек.
Некоторое время мы разглядывали мертвеца в молчании. Наконец доктор выпрямился.
– По-моему, это Крис.
Я неуверенно кивнул. Лицо лежащего едва проглядывало сквозь густую сеть трещин на гермошлеме.
– Командор! – я говорил, не оборачиваясь, зная, что нас прекрасно слышат. Увы, настало время раскрываться.
– Мы возле установки. Кабина разгерметизирована. Здесь Роберт Крис, один из тех двоих, что дежурили на станции. На нем скафандр, но стекло гермошлема разбито…
– Где Ковалев?
Голос, прозвучавший в наушниках, был холоден и тускл. Даже в эту напряженную минуту я поразился выдержке генерала. Он, безусловно, сообразил, что мы нарушили его запрет, но тем не менее сумел взять себя в руки. Возникла двойственная ситуация. Никто из подчиненных генерала знать не знал, что мы действуем вопреки его воле. Независимо от того, что мы думали, внешние приличия и с той и с другой стороны удалось соблюсти. Вероятно, поэтому эфир не сотрясался от брани и гневных посулов. Генералу пришлось принять нашу игру. На данный момент это было ему выгоднее. Согласитесь, признаться вслух, что тебя обвели вокруг пальца, не так-то просто. Кроме того, ссориться было не время.
– Ковалев? Возможно, на станции, – приподняв голову, я настороженно уставился на панель управления. Будто что-то подтолкнуло меня вперед, и я сразу увидел то, что искал. Один из тумблеров запуска сигнальных ракет был переведен в рабочее положение. Я бегло
– Док, – голос мой дрожал от волнения. – Надо бы взять кого-нибудь из этих ребят и перенести тело на вездеход.
Он послушно кивнул. Зоркий и всевидящий враг всякого вируса!.. От глаз его, конечно, не укрылось мое возбужденное состояние, однако я не стал ничего пояснять. У входа в кабину уже толпились десантники. Я протолкался наружу и бегом припустил к станции.
Шлюзовая дверь беззвучно пропустила нас в первые отсеки. Фонарные всполохи заблуждали в темноте, пятнами вырывая фрагменты стен и электронного оборудования. Станционное освещение напрочь не работало. Сделав шаг, я тут же запнулся за опрокинутый стул. Мебель в коридоре?… Я обернулся было к своим спутникам, но промолчал. Роли у них были заранее распределены, и в моих советах никто не нуждался. Коротко и энергично генерал рассылал людей по станции. Похоже, он отлично успел изучить здешнее расположение этажей и коридоров. Называя номера ярусов и лабораторий, он не сбился ни разу.
– Гермошлемы не снимать! – рявкнул он напоследок и развернулся ко мне. – Вы, капитан, отправитесь со мной.
В том, что это был приказ, сомневаться не приходилось. Этот человек и в обычной ситуации изъяснялся так, что после каждого слова невольно напрашивался восклицательный знак. Когда он приказывал, тело, руки и ноги сами собой постыдно вытягивались в струнку, спинной мозг цепенел, заполняясь мерзким ощущением собственной никчемности. Я сдвинул пятки вместе, носки врозь и вежливо кашлянул. Следовало, вероятно, что-то сказать, но этого снова не потребовалось. Все давно уже было решено. Генерал оставлял настырного капитана при себе, но вовсе не из каких-то высоких мотивов, а попросту чтобы лишить свободы передвижения.
– Командор! Аварийное освещение работает. Сожжены только вспомогательный пульт и кое-какая проводка. Попытаемся задействовать питание…
Значит, кто-то из десантников уже пробрался в энергоцентр. Я мысленно поаплодировал их оперативности. И не зря. Уже через мгновение под потолком и где-то в углах робко замигало, и дрожащий аквамариновый свет полился из полупрозрачных стен. Мы спрятали фонари и двинулись наверх по узкой винтовой лестнице. В идущем впереди человеке я узнал Тима, сержанта одного из десантных отделений. За ним поднимался сам Командор. Право замыкать шествие было предоставлено мне.
Следы пожара мы рассмотрели уже на втором этаже. Лестничные пролеты оказались оплавленными, толстый слой сажи покрывал перила. Стены в этом месте не светили, и, перешагивая через обгорелые останки робота-уборщика, мы снова прибегли к помощи фонарей.
– Жилой этаж, – Тим стоял уже на верхней площадке, напряженно приподняв ствол бластера.
Мы поднялись к нему, и я вдруг представил себе какую-то внеземную каракатицу, выползающую нам навстречу. И две грохочущих молнии, смыкающихся на ее чешуйчатом теле. Если что-то подобное случится, мне их будет не удержать…