На горизонте - Эльдорадо
Шрифт:
Шквальный ветер подхватил бригантины, пронес их мимо острова Саламанки, что подобно брошенному поперек течения огромному камню закрывал устье реки, и увлек их далеко на запад. Утлые испанские суденышки быстро потеряли друг друга из виду. Первой затонула фуста, затем еще три корабля. Все драгоценное снаряжение пошло ко дну. Немногим удалось выбраться на берег, да и те угодили прямо под индейские стрелы. Оставшиеся в живых пешком добрались до Картахены, давней соперницы Санта-Марты. Здесь же нашли убежище и команды двух других бригантин, которые пощадил шторм.
Один из потерпевших, капитан Кардосо, с трудом нашел трех человек, которые согласились вместе с ним
Пришлось тяжелобольному Педро де Луго сделать еще одно усилие и направить нарочного в Санто-Доминго за новыми судами. Под командой нового капитана Хуана Гальегоса они отправились вскоре в Картахену, чтобы забрать там остатки экипажа. Испанцы вновь пустились на штурм непокорной Магдалены. С "превеликим трудом", как пишут хронисты, удалось наконец преодолеть сопротивление ее вод и двинуться против течения. Судам предстояло пройти около 150 лиг до встречи с отрядом Хименеса Кесады. Произошла эта встреча в сентябре 1536 г. Минуло пять месяцев с начала похода, а испанцы все еще блуждали в низовьях Магдалены.
Тем не менее Кесада не терял присутствия духа. Хотя и не сулила успеха экспедиция, начавшаяся столь прискорбно, ему удалось договориться с вновь прибывшими о равноправном дележе будущей добычи. Велика же магическая сила клятв и посулов - солдаты и впрямь приободрились. Они верили своему генералу.
Новый член экспедиции Хуан Гальегос, бывалый моряк и опытный конкистадор, прежде доставлял грузы из Санто-Доминго в Санта-Марту. Он быстро смекнул, что ему представляется возможность заняться более счастливым промыслом.
При виде толпы изрядно потрепанных, голодных испанцев делец и коммерсант Гальегос сразу же оценил выгоды своего положения. Его мало тревожили страдания ближних. "У меня быстрая, крепкая бригантина, куда захочу, туда и отправлюсь; в трюмах полно продовольствия, есть и лекарства, немало и одежды, найдется чем торговать, есть и кому продавать",- рассуждал он. И вскоре начался беззастенчивый торг. Продвигаясь вверх по реке, следуя вдоль обоих берегов Магдалены, Гальегос добывал маис у индейцев и вместе с другими товарами сбывал его своим голодавшим товарищам на суше по баснословным ценам. Сохранились документы, со всей очевидностью изобличающие сего "благородного рыцаря", которому безразлично было, с кого драть три шкуры: с индейца или с попавшего -в беду соотечественника.
Разумеется, поведение Гальегоса было не по душе Кесаде, но приходилось закрывать глаза на многое. Уходило драгоценное время, таяли терпение людей, вера в успех предприятия. А надо было идти дальше, на юг, идти во что бы то ни стало.
Наконец оба отряда двинулись вверх по реке. Первое время проводниками служили испанцы, которые осели здесь среди местных индейцев лет за пять до Кесады. Это были солдаты, отставшие от экспедиции немецкого конкистадора Альфингера. Однако вскоре проводники потеряли направление и завели сухопутный отряд в глухие дебри, где он и проплутал целых 12 дней. С большими потерями испанцам удалось вновь выбраться на Магдалену.
Как быть дальше? Правый и левый берега реки - дикие, непроходимые заросли. Проводников не было, так же, впрочем, как и карт. Даже небо над головой выглядело непривычным.
Хименес Кесада обратился к войску с таким напутствием: "Сеньоры! Если я и испытываю печаль, то причина тому смерть и гибель многих наших товарищей. Но печаль моя не сродни отчаянию, она как бы часть нашего естества. Всем нам ведомо - коли отправляешься в поход за тридевять земель, готовься шагать в ногу со смертью. Таков суровый закон войны... То, что двое наших людей предали нас,- я имею в виду дона Диего де Урбину и дона Диего де Кордову,- меня не беспокоит. Напротив - их поступок мне кажется благом: ведь теперь мы знаем, что это были за рыцари. Если корабль гибнет в бурю, то разве сдается на милость морю его команда? Если стрелок бьет мимо цели - разве отбрасывает он арбалет в сторону?
Было бы позором для нас вернуться ни с чем. Вот почему я приказываю всем выйти в путь с первым проблеском зари, ибо намерен я отправиться дальше".
И таков был авторитет этого человека, что, выслушав его, солдаты обрели второе дыхание. Всю ночь в лагере шли спешные приготовления. Больных погрузили на корабли, отряд мачетерос вновь возглавил колонну, которая должна была передвигаться по суше.
И снова зеленый ад, имя которому тропическая сельва. Через болота и топи пробирались люди, через порожистые реки и овраги, по совершенно безлюдным местам. Наступил сезон паводков- время тропической зимы. С неба изливался истинный потоп. Нельзя было ни разжечь костра, ни согреться, ни просушить промокшую одежду. Москиты и муравьи донимали и людей, и лошадей. Ночами летучие мыши-вампиры, неслышно обмахивая крыльями свои жертвы, высасывали столько крови, что ничего не подозревавшие люди вставали утром совсем без сил. Чтобы спастись от диких зверей и змей, гамаки на время сна подвешивали к ветвям деревьев.
Но и эта предосторожность не всегда помогала. Так, в одну из темных сентябрьских ночей исчез из своего гамака солдат Хуан Серрано. Утром нашли окровавленные обрывки его последнего ложа. Сомнений не было: в лагере побывал ягуар. Реку, на берегу которой испанцы разбили бивак, так и назвали именем несчастного солдата - Серрано; ее и сейчас можно найти на карте Колумбии.
Мучительно было само продвижение вперед... Узкую просеку, которую мачетерос вырубали за неделю, отряд проходил за день.
К этому времени погибли почти все индейцы-носильщики. Они не выдержали тягот пути. Испанцам приходилось весь груз тащить на себе. Лошадей берегли, старались их не нагружать. Но пожалуй, горше всех бед был голод. Участник экспедиции Хуан Мальдонадо впоследствии писал: "На этом пути и во время этого открытия пуще всех трудностей и опасностей одолевал нас голод да так сильно, что ели мы лошадей, которых вели с собой, в пищу шло необычное и невиданное - ядовитые корни и травы, ящерицы, змеи, летучие мыши, лягушки и прочие подобные же твари".
Голод косил людей, и они принялись тайком поедать своих боевых коней. Кесада заметил - неладно с лошадьми: здоровые, сытые, они куда-то таинственно и бесследно исчезают. Солдаты во всем обвиняли ягуаров и кайманов. Смутные догадки Кесады вскоре подтвердились - он почувствовал запах жареного мяса у одного из ночных костров. Кесада сейчас же отдал строжайший приказ: всех мертвых лошадей немедленно бросать в реку! Это остановило голодных людей - едва ли был смысл убивать лошадь, чтобы накормить ею кайманов.