На горизонте - Эльдорадо
Шрифт:
Голод донимал все больше и больше, люди впадали в отчаяние, дух угасал, взаимопомощь и поддержка случались все реже. Все чаще кто-либо из солдат просил у капеллана Лескано отпущения грехов, а затем скрывался в чаще умирать в одиночку. Павших замертво на тропе уже не хоронили. На это не было ни времени, ни сил. Труп прикрывали листьями и уходили прочь.
Кесада вместе со всеми разделял тяготы пути. Но и в этом аду сила воли не изменила ему. Своей решимостью он заражал людей и, чтобы поддержать дисциплину, шел на крайние меры. Когда один из конников вопреки строгому запрещению убил свою лошадь, чтобы утолить жестокий голод, генерал приказал казнить несчастного на месте. Приговор был приведен в исполнение.
Через несколько дней головная группа получила необычный сигнал с одной из бригантин. Выяснилось, что впередсмотрящий увидел в лучах заходящего солнца нечто похожее на город. Известие всех встревожило. И хотя близились густые тропические сумерки, Кесада и три доверенных капитана решили лично убедиться, правдиво ли это сообщение. На трех легких каноэ испанцы плыли всю ночь. На рассвете лодка очутилась на расстоянии выстрела из лука до "города". Более 30 индейских домов, высоко вознесенных на красноватом утесе,- вот, собственно, и весь город! Одолев крутой подъем, испанцы осторожно вошли в селение - оно оказалось покинутым. Очевидно, местные жители, заметив подходящие корабли, скрылись в окрестной чаще.
Но вот удача! В домах, амбарах, на полях вокруг селения Кесада и его люди нашли то, что для изголодавшихся солдат было в те минуты дороже всего золота Индий - спелые початки маиса. Но это еще не все. Цветастые тонкотканые плащи из хлопка удивили и обрадовали их. Ведь до сих пор им приходилось встречаться с индейцами, которые ходили нагишом.
Примечательно было и расположение самого селения. Оно находилось в месте слияния четырех рек. Сначала испанцы назвали местечко "Селением четырех протоков", а затем стали, так же как и местные индейцы, называть его Тора. Теперь это город Барранкабермеха, что значит "рыжий овраг".
Находилась Тора в 180 лигах от устья Магдалены и в 250 лигах от города Санта-Марты. Таков был итог восьми месяце" тяжелых странствий. Все это время Кесада и его солдаты скорее были первооткрывателями и первопроходцами неведомой земли, чем завоевателями.
Три долгих зимних месяца, до декабря 1536 г., провели испанцы в Торе. За первые недели они отдохнули и отъелись. Однако вскоре выяснилось, что голод снова стоит на пороге их временного пристанища. Люди умирали друг за другом, и тела их в сумерках сбрасывали с обрыва в реку. Быть может, у живых не было силы предать земле своих погибших товарищей, а может, Кесада хотел скрыть от своих спутников ужасающие потери. Солдаты настолько ослабли, что генерал запретил им приближаться к воде: несколько раз кайманы утаскивали людей прямо с берега. За водой ходили с ведрами, нацепленными на длинные багры.
В поисках выхода Кесада отправил бригантину капитана Гальегоса разведать места вверх по течению реки. Три недели с нетерпением ждали его возвращения. Однако поиски ничего утешительного не дали - все та же сельва, дикая, ненаселенная, непроходимая. В пути погибло несколько моряков. Над испанским лагерем нависла недобрая, поистине гробовая тишина.
Именно тогда Кесада проклял коварную Магдалену, которая неумолимо вела их к гибели. Теперь всем было ясно - идти к истокам Великой реки все равно что искать встречи со смертью. Надо было решительно менять старые планы, менять направление.
Бог с ним, с этим Перу. Хотя и досадно, а хозяйничать там, видно, удачливым братьям Писарро. Найти хотя бы мало-мальски пригодную для христиан землю, которая не дышала бы ядом терпких испарений и не истребляла бы в них всякое желание двигаться и вообще существовать.
Однако куда идти? По каким следам? "А что, если нашим ориентиром станет соль?
– неуверенно и еще как-то неясно подумал Кесада.- Да-да, соль, обыкновенная и в то же
Он уже давно заметил, что морская соль в зернах - а она так часто попадалась у индейцев низовьев - по мере продвижения на юг встречалась все реже. Постепенно ее становилось все меньше, стоила она все дороже, и лакомились ею исключительно индейские вожди и их родственники. Простые же индейцы обходились солью, добытой из человеческой мочи, или растертыми в порошок пальмовыми листьями.
Вскоре стала попадаться совсем другая соль-плотная каменистая масса, ярко отливающая на солнце. И форма у нее занятная - ни дать ни взять головки сахара, что продаются на испанских рынках!
"Чем выше мы поднимаемся по реке,- размышлял Кесада,- тем, очевидно, ближе становимся к источнику этой удивительно белой по цвету и приятной на вкус соли". Догадку подтвердили и пленные индейцы. Они рассказали, что соль эта приходит к ним издалека: ее добывают индейцы, что живут высоко в горах. При этом они указывали в сторону горного массива, который величественно поднимался в глубине правого берега Магдалены.
Но как к нему подступиться? Дорогу к горам преграждали непроходимые, заросшие сельвой топи. Эта гиблая, источавшая дурные испарения земля, казалось, стерегла тайны, скрытые за далекой горной грядой.
Кстати, и Гальегос высказал любопытную мысль. Возвращаясь из своей неудачной разведки, он миновал устье Опона - воды этой реки вливались в Магдалену напротив лагеря испанцев. И показалось капитану, что течение реки очень быстро, слишком бурно соединялась она с Магдаленой - уж не в горах ли лежат ее истоки? А что, если действительно их спасение там, в горах, где начинает свой бег эта маленькая речушка? И Кесада решает отправить двух надежных и самых отчаянных своих капитанов, двух Хуанов - Сан-Мартина и Сеспедеса в лодках вверх по реке. Однако он не успел отдать приказа.
Ему помешал бунт. Впервые за долгие месяцы пути его окружила не почтительная, а яростно негодующая и раздраженная толпа. Страшно было смотреть на эти изнуренные лица, обезображенные руки и ноги, прикрытые жалкими лохмотьями. Вперед выступил капитан Сан-Мартин, правая рука Кесады, его надежда и опора. "Сеньор генерал!
– сказал он спокойно и твердо.- Слова мои необычны - виною тому чрезвычайные обстоятельства. Взгляните на этих людей. А ведь недавно это были смелые солдаты и моряки, и они с первого дня похода беспрекословно подчинялись вам. Мы все присутствующие здесь смертники. Так будем же откровенны перед лицом близкого смертного часа. Погибла большая половина людей. Нас преследуют голод и неудачи. Все запасы исчерпаны. Нет проводников, да и куда идти - неизвестно! Мы пали духом и больше не верим в благополучный исход похода. Генерал, солдаты требуют вернуться. Сейчас же, немедленно в низовья реки, в провинцию Тамаламеке, где по крайней мере есть индейцы и маисовые поля. Оттуда можно просить помощи из Санта-Марты.
Бригантины уже не помощники нам, а скорее обуза. Магдалена словно взбунтовалась - напор вод ее так велик, что корабли не могут подниматься вверх. Я кончаю, генерал. Или мы возвращаемся, или гибнем все до единого. Другого не дано. Свидетель тому Иисус, господь наш!"
Здесь-то и проявились во всей силе железная воля и характер Кесады. Недаром впоследствии его назовут "рыцарем Эльдорадо"! Он пошел один против течения и наотрез отказался отступать. Убеждал Кесада ясно и спокойно. "Друзья мои, мои верные солдаты! Пусть голос разума пробьется к вашим сердцам. Наши корабли слишком малы, чтобы вместить всех оставшихся, а путь по берегу, даже и назад, также губителен. Вы знаете, губернатор Педро де Луго истратил на нас все до последнего мараведи. Так не будет ли наше бесславное возвращение предательством?