На горизонте - Эльдорадо
Шрифт:
Федерман знал, на что шел, когда подписывал сей кабальный контракт. Но он надеялся на удачу и в 1534 г. отправился в Венесуэлу. У него были свои планы, свой ключ к успеху. Федерман полагал, что знает дорогу в Эльдорадо.
Первым ее обозначил Эрнандо Писарро, который вез золото Атауальпы в Испанию и остановился проездом на Антилах. На настойчивые вопросы, где находится "Дорадо", он отвечал, что искать его надо по прямой линии, если вести ее на юг между островами Эспаньола и Сан-Хуан, другими словами, где-то в Венесуэле. Эрнандо Писарро дал заведомо неправильный адрес, чтобы сбить с толку всех, кто рвался в Перу.
Однако его слова были приняты как должное именно потому, что
Сама Венесуэла давала много пищи этим слухам. Истоки рек Меты и Гуавьяре зарождались на восточных склонах Кордильер, по другую сторону которых, по рассказам индейцев гуахибо, живших окрест, была богатая золотом страна. Так родилась версия о "Дорадо-Гуахибо". Федерман, которому отлично известны были все три версии Эльдорадо, пришел к выводу, что они исходят из одного источника, и он, кажется, знал, где его искать.
Коро, колония, которую немцы основали на восточном берегу озера Маракайбо, переживала лихие времена. Письмо, отправленное кабильдо (городским советом) в Севилью в начале 1535 г., рисует обстановку в городе в самых мрачных красках: "...в Коро насчитывается 140 колонистов, из которых две трети - тяжело больны, и все так бедны, что у многих нет даже рубашки, чтобы прикрыть наготу. Обладатель плаща из хлопка денно и нощно благодарит Господа за оказанную ему милость. Все жители - поголовные и безнадежные должники Вельзеров, а задолжали они и за лошадей, и за ткани, и за провиант. Чтобы уплатить все эти долги, нужно отыскать новое Перу!"
Вельзерам стало ясно, что Венесуэла оказалась отнюдь не земным раем. Это была узкая прибрежная полоса с невыносимым для европейцев климатом, бедными каменистыми почвами - на них ничего не родилось! Не было здесь обещанных легендами золотых рудников. Вдоль берега тянулись горы, а в горах таились воинственные племена индейцев, которые стояли на страже внутренних областей. Вот почему Вельзеры, нарушив все свои обещания, в одностороннем порядке прекратили всякое снабжение колонистов и солдат, прибывших в Венесуэлу. У тех оставался только один выход: пробиваться внутрь материка, чтобы не умереть голодной смертью на берегах Атлантики!
В конце 1535 г. Федерман вышел из Коро. Снаряжение, боевые припасы, инструменты, провиант и материалы, предназначенные для постройки крепости близ мыса Ла-Велы, были погружены на три корабля. Возведение крепости на западном берегу озера Маракайбо было одной из первостепенных задач экспедиции Федермана, ибо тем самым Вельзеры заявляли свои права на эту область. "Все были совершенно уверены, что эта экспедиция будет весьма удачным путешествием и что в январе 1536 г., в разгар лета, ее участники будут на берегах Магдалены" - так напишет впоследствии Николас Федерман. Судьба рассудила иначе.
Поначалу Федерман направился было в предгорья Сьерры-Невады, чтобы проникнуть оттуда в таинственную страну Херира, о которой мечтал его предшественник Альфингер. Однако, извещенный о том, что из Санта-Марты двинулось на юг внушительное войско Кесады, он переменил решение. И поступил благоразумно.
Федерман повернул обратно в Коро, откуда в октябре 1537 г. вышел с отрядом из 300 пеших солдат и всадников. Теперь он избрал путь через восточные льяносы, которые омывали реки Мета и Гуавьяре. Это была дорога на "Дорадо-Гуахибо", она и должна была привести солдат в страну Херира. По правую руку от них громоздились Восточные Кордильеры. Этот путь был немного знаком Федерману по прежним экспедициям. Перешли реку Пауто (приток реки Меты), затем саму Мету и двинулись к истокам реки Папамене, то удаляясь от Кордильер, то приближаясь к ним вплотную. Федерман, как и многие его предшественники, заблуждался, полагая, что этот горный массив подобно Сьерра-Неваде под Санта-Мартой был окружен тропической сельвой и что его можно обойти с востока. А между тем горам не было видно конца.
За время этого тягостного пути Федерман стяжал себе славу одного из самых жестоких конкистадоров. Участники его экспедиции засыпали Совет Индий потоком жалоб. Вероятно, кое-что они и преувеличили: ведь Федерман был немцем, многие члены его отряда - испанцами, а испанцы, немцев не жаловали. Однако многие факты, упомянутые в этих документах, .достоверны. Вот они.
Два испанца из Санта-Марты, случайно попавшие в отряд Федермана, пожелали вернуться обратно, но были по приказу Федермана повешены. Солдат Дельгадо поплатился жизнью только за то, что забыл на привале свою шпагу. Федерман зажал его руку в стремени и пришпорил коня. Тело солдата тащилось по земле до тех пор, пока тот не испустил дух. Солдат Овьедо был наказан сотней ударов палкой, чтобы впредь не сходил с дороги.
Те, кто не мог идти, так и оставались лежать на тропе. Не раз, возвращаясь старыми путями, оставшиеся в живых видели, как тела их товарищей растаскивали птицы. Федерман спокойно говорил в таких случаях: "Что я могу поделать? Это война! Слабые умирают первыми!"
Над участниками экспедиции постоянно висела угроза голодной смерти. Многие утверждали, что по 40 дней питались травой, кореньями, тростником, улитками. Если же удавалось разжиться маисом, капитан половину брал себе, а остальное скармливал лошадям. Правда, впоследствии Федерман уверял, что в пути он кормил больных птичьим мясом, сам же довольствовался маисовыми зернами.
Лишь в феврале 1539 г. в истоках реки Гуавьяре Федерман впервые встретил индейцев, у которых в ушах были изящные золотые украшения. Оказалось, что они получают их от богатого народа, что живет по ту сторону Кордильер. Это была первая весть о муисках. Федерман решил подняться в горы. 40 дней понадобилось для этого, причем три недели пришлось идти по бесплодным верховьям реки Арьяри, а затем пересечь холодные ненаселенные плоскогорья - парамо Сумапаса. Много индейцев, испанцев и лошадей замерзло в пути. Память об этом походе сохранила карта этих мест. До сих пор одна из местных вершин в отрогах Кордильер носит имя Федермана.
Когда наконец измученные и обессиленные солдаты Федермана в начале марта 1539 г. вышли в долину Паска - а лежала она на южных рубежах страны муисков,- их постигло страшное разочарование. Со слов Ласаро Фонте, они узнали, что еще два года назад все прилегающие долины и горы захватили люди Кесады. Вскоре и сам генерал примчался на встречу с Федерманом. Подчеркнуто по-хозяйски пригласил он соперника пожаловать к нему в Боготу на отдых. Предстояло решить щекотливый вопрос: кому из них двоих принадлежит земля муисков. В конце концов решили обратиться в Совет Индий как к высшей инстанции по разбору спорных дел.