На грани

Фюллер Тара

Я сел и повернулся к ней.

– Ты Господь Бог? Йода? Гэндальф Серый?

Эмма просто смотрел на меня, ей явно было не до смеха.

– Тогда у тебя нет никакого контроля над этим, - сказал я.
– Поэтому перестань пытаться исправить это. Перестань пытаться исправить меня.

Эмма сжала губы, вероятно удерживая океан слов, которыми она хотела утопить меня. Она, наконец, опустила руки на колени и начала возиться с моей наволочкой. Это было привилегией того, чтобы быть чьим-то другом много лет. Она знала, когда следует замолчать.

Она знала, когда прекратить давить.

Я изучил ее профиль в лунном свете и понял, что не мог сделать этого. Я не мог злиться на нее. Я не хотел.

– Финн тебя ждет?

Она покачала головой.

– Нет. Он работает допоздна. Устроился на ночную работу в городской автомастерской.

– Где он теперь остается?
– Пожалуйста, не говори, что в твоей постели. Пожалуйста, в мире и так много дерьма, просто не делай этого со мной.

– Он живет в небольшой комнате в гараже, - сказала она.
– Парень, который владеет автомастерской, сдает ее ему, пока он не сможет получить что-то лучше.

Как бы сильно я не ненавидел его, я плохо чувствовал себя из-за этого парня. Не могло быть легко, быть брошенным в жизнь, когда тебе пришлось все начинать с нуля. Без живой семьи. Без денег, без друзей. Я остановился. Я не был готов зайти еще дальше. Я не хотел, чтобы он мне нравился. Я отсел на дальний край кровати и оставил достаточное пространство для Эм. Нам не нужно было ничего говорить. Это было понятно. Я не хотел, чтобы она ушла. Я не мог выдержать даже мысль остаться в одиночестве. Она скинула туфли и легла рядом со мной, натянув покрывало нас обоих.

– Ты его любишь?

Эмма моргнула и уставилась в потолок.

– Да.

– При каком количестве проблем ты продолжишь оставаться со мной?

Она немного рассмеялась.

– Моя мама сейчас встречается с копом, помнишь? Они, вероятно, пошлют поисковую группу.

– Я имел в виду с твоим другом.

– Ты можешь ненавидеть его вечно, - произнесла она.
– Но он часть моей жизни. И никуда не денется.

Я вздохнул.

– Я знаю. Но я не готов любить его, Эм. Не проси меня об этом.

Эмма тихо лежала около меня, ее дыхание заставляло ее прижиматься спиной к моему боку. Она, наконец, шевельнулась, как будто ей было неудобно, и сказала:

– А что касательно меня? Ты собираешься вечно ненавидеть меня?

– Я не ненавижу тебя.
– Я перевернул на бок и потянул пряди ее волос, которые разметали по моей подушке. Они выглядели бледными и блестящими во всплеске лунного света, проникающего через мое окно. Настолько отличающиеся от темных, шелковистых косичек Анаи. Подождите-ка... почему я снова подумал об Анае? Я закрыл глаза и вздохнул.
– Я слишком люблю тебя, чтобы ненавидеть.

– Я тоже тебя люблю.

– Достаточно для того, чтобы показать мне сиськи?
– Я усмехнулся в подушку, когда она толкнула меня локтем в живот. Кровать задрожала от нашего смеха.
– Да ладно тебе. Считай это моим последним желанием.

–

Нет!
– Ее улыбка посерела, и я знал, что облажался, напоминая о том, что я умру.
– И ты не получишь желание умирающего, потому что я не дам тебе умереть. Я буду заботиться о тебе.

– Ты всегда заботишься обо мне, - сказал я.
– Почему?

– Поскольку ты слишком упрям, чтобы заботиться о себе.
– Она улыбнулась через подушку и потянула одеяло к шее.
– А теперь спи, извращенец.

– Ты собираешься остаться?

Она погладила мою ногу.

– Я останусь, пока ты не заснешь.

Я уставился на ее пальцы на ноге, и вопросы, у которых не было места в моей голове, пузырились на поверхность. Вопросы, которые я не мог больше игнорировать. Если я не произнесу их, я сделаю что-нибудь действительно глупое. Например, как снова ее поцеловать. Слова собирались сработать намного лучше.

– Я могу тебя кое о чем спросить без того, чтобы ты разозлилась?
– спросил я, не в силах удержаться от того, чтобы не вдохнуть аромат ее волос на всем протяжении моей подушке. Задать ей вопрос - это может сломать все то, что стало налаживаться между нами, но я должен был знать. Если я не узнаю, я никогда не смогу уйти от нее.

Было так много сомнений.

– Ты бы когда-нибудь смогла полюбить меня, если бы не появился Финн?

Она немедленно разорвала зрительный контакт и провела указательным пальцем по подушке между нами.

– Я уже люблю тебя.

Я потянул ее за подбородок.

– Ты знаешь, о чем я, Эм. Разве ты никогда не задумывалась, а что если бы мы в конечном итоге могли быть вместе?

Эмма, молча, смотрела на меня мгновение, прикусила нижнюю губу, прежде чем, наконец, произнести:

– Конечно, я могла бы полюбить тебя. Но сейчас я с Финном... я всегда буду с Финном.

Я сжал зубы и кивнул. Я действительно не знал, что сказать. Главным образом, потому что я не знал то, чего я действительно хотел. Я так чертовски был смущен в своей голове. Все, что я знал наверняка, было тем, что я хотел своего лучшего друга обратно. Я не чувствовал себя хорошо без нее. Другое дерьмо было просто мелкой ревностью и шумом. Я должен был, черт побери, справиться с этим.

– Кэш, ты - мой лучший друг, - умоляла она.
– Пожалуйста, не...

– Я знаю.
– Я закрыл глаза.
– Я просто пытался... Неважно. Забудь, что я сказал.

Я болезненно выдохнул, задавшись вопросом, собиралось ли знание просто успокоить меня, как мне было нужно, или просто свернуть мою голову еще больше. Вместо того, чтобы останавливаться на этом, я просто сказал:

– Спокойной ночи, Эм.

Я повернулся лицом к подушке и напрягся, пытаясь проигнорировать тень, скользящую, чтобы взгромоздиться на ножке кровати. С Эммой здесь и моими закрывающимися глазами, все чувствовалось снова наполовину нормальным. Все чувствовалось хорошо. Я не хотел, чтобы это заканчивалось.