На исходе лета
Шрифт:
Но если новость, принесенная этими кротами, была просто тревожной, то следующая говорила о прямой угрозе Биченхиллу со стороны грайков.
Как-то вечером в октябре Сквизбелли разговаривал со Скелдером, Уорфом и Хеабелл, как вдруг их беседа была внезапно прервана. Появился взволнованный, запыхавшийся дозорный — один из тех, кто вместе с Бетони и двумя другими кротами был послан патрулировать южную окраину. Он еле стоял на лапах от усталости, а кроме того, был ранен.
— В чем дело, крот? — спросил Сквизбелли, и обычно бодрое выражение сошло с его рыльца.
—
Бетони! Та, которую все они знали и любили. Нежная Бетони!
Рассказ был коротким. На склонах над Эшбурном они вчетвером наткнулись на одинокую кротиху, заявившую, что она из Тиссингтона и пытается пробраться в Биченхилл с двумя другими кротами, которые прячутся неподалеку… Дозорные продолжали беседовать с ней, проверяя ее, — точно так же поступил Уорф, встретив Скелдера. Она говорила убедительно и назвалась именем, которое, как потом не без оснований решил дозорный, было фальшивым.
Совершенно неожиданно на них напали несколько грайков, и кротиха, с которой они беседовали, первой нанесла удар. Дозорных не спасла ни отвага, ни вера: одного убили сразу же, остальных схватили и подвергли допросу. Незнакомка, оказавшаяся далеко не такой уж безобидной, была самой жестокой из всех. По-видимому, она вскоре почувствовала, что Бетони особенно хорошо осведомлена о системе.
Они применили самые изощренные пытки к одному из дозорных, и вскоре Бетони не смогла выносить вида его мучений.
— Она пыталась лгать, чтобы спасти его, но незнакомка безошибочно чувствовала самую тонкую ложь. Моего друга стали пытать еще сильнее, и довольно скоро они узнали, что Сквизбелли — ее отец.
Слушатели в ужасе переглянулись.
— Тогда та кротиха распорядилась, чтобы моего друга освободили, а Бетони увели. Когда они отвернулись от нас, я увидел, что оставшиеся грайки готовятся убить нас. Я крикнул своему другу и побежал к тоннелям. Они нас преследовали, но мы хорошо знаем эти места. Одного нам удалось уложить, и тогда они повернули обратно. Я… Я хотел преследовать врагов, но их оказалось слишком много… Я не мог спасти ее, Сквизбелли. Не мог. Я отдал бы жизнь за Бетони. — Уткнувшись носом в землю, он заплакал.
Сквизбелли, Уорф и Хеабелл беспомощно смотрели друг на друга. Потом Сквизбелли отдал приказ нескольким кротам отправиться на южную окраину и попытаться что-нибудь разузнать… Однако все знали, что это бесполезно.
— Как их звали, этих грайков?
— Их было так много… но я услышал имя той кротихи. Это было не то имя, которое она назвала вначале.
— Да, крот? — прорычал Уорф.
— Ее называли сидим Мэллис.
— Да защитит ее Камень, если она причинит вред Бетони, — сердито заявил Уорф. — Я сам возглавлю ее поиски.
— Она так много знает, — тихо промолвил Сквизбелли. Он безмолвно смотрел на Уорфа и Хеабелл, не решаясь говорить вслух об ужасных последствиях этого события.
Глава двадцатая
Подобно старому кроту, который умеет беречь силы в длинном путешествии, река Темза медленно несет
До того как пришли двуногие и в нескольких местах навели свою переправу, великая река была преградой, которую преодолевали лишь немногие кроты. Они прославились как герои в легендах прошлого. Из них самой большой известностью пользуется Бэллаган, Белый Крот, принесший весть о Камне из дикого края, который находится еще севернее самого Верна. Он преодолел эту реку одним мощным прыжком, а там, где завершился его седьмой прыжок, основал Аффингтон.
Но хотя Темза течет на восток, в середине своего пути она делает большую петлю, которая образует северную и восточную границы большой долины Аффингтона. Данктон, граничащий с Темзой, находится к северу от этой петли, а Священные Норы Аффингтона расположены на южной стороне долины, где находится известняковая Уэссекская возвышенность, а еще южнее — Эйвбери.
Тут-то и расположен этот скрытый от глаз зеленый и напоенный речной прохладой край. В его безмятежных системах жили первые летописцы Аффингтона. Чарни и Стэнфорд в долине, Шеллингфорд и Гроув, Марчам и Лашингмарч… Файфилд, еще одна Древняя Система, тоже находится там. Из этих мест вышли великие летописцы прошлого.
Не случайно Рун повелел, чтобы благословенная долина Бакленда стала центром южной кампании грайков, которая в юные годы Триффана почти начисто разрушила изысканную древнюю культуру Камня.
Однако, даже если дух Камня и был изгнан из этих краев, холмы и долины не изменились. Когда приходит октябрь и созревают фрукты, а изгороди и деревья приобретают красноватый и желтовато-коричневый оттенок, мысль о тьме Слова легко покидает крота, который достаточно жизнерадостен, чтобы видеть вокруг себя свет. Потому что тогда Темза становится игривой и полноводной и долину переполняет то легкое ощущение туманной осенней красоты, которое всегда вызывает живая вода.
В то время как сойки и белки делают свои запасы, а из травы, влажной от росы, показываются грибы, кроты чистят свои тоннели. Покончив с этим делом, они выглядывают наружу и принюхиваются к свежему осеннему воздуху. Они смотрят на уховерток и божьих коровок, копошащихся среди опавших листьев, и не трогают их. Им известно, что с началом заморозков черви заберутся поглубже в землю и всегда будут под лапой, когда это нужнее всего.
Как раз в начале такого октября Бичен вместе с Мэйуидом и Сликит держали путь к этой прекрасной долине.
Хотя их вел Мэйуид, путникам не удалось так легко выбраться из Данктонского Леса, как они надеялись. Мэйуид взобрался на насыпь у дороги ревущих сов, собираясь идти на север, пока не найдет безопасный переход. То есть безопасный от ревущих сов и от грайков, поджидавших на дальнем конце. Затем Мэйуид намеревался идти на север, используя один из небольших подземных переходов, чтобы перебраться на ту сторону великой Темзы. А оттуда — спокойными тропинками в Роллрайт, до которого не так уж далеко.