На исходе лета
Шрифт:
Свечение было прекрасно, как и день, не похожий ни на один день на моей памяти. Я плакала, мне было жаль того крота, но в уголке моего сердца что-то говорило мне: «Ты принадлежишь Слову и существуешь для Слова, и Слово здесь, и оно укрепит тебя!» Только вновь почувствовав силу, я подошла к Камню и прикоснулась к нему, веря, что этим не уступлю Камню, а покажу ему и этому кроту, что могу трогать его безнаказанно.
— Элдрен Уорт, почему ты думаешь, что этот крот, который, по твоим собственным словам, являлся не более чем игрой света, был Кротом Камня? — спросила Мэллис.
—
Но еще до того, после июньского видения перед Файфилдским Камнем, как я это называю, я дала гвардейцам строгий наказ, что если будет задержан или просто замечен молодой крот, способный вести за собой других, сообщить об этом мне лично.
— Я не совсем поняла, элдрен Уорт. Ты дала им описание крота, которого видела лишь как «свечение»?
— Я чувствовала, кем он может оказаться. Я догадалась, что это молодой самец. Дело в том, что я верила: этот крот послан испытать меня перед Словом и что в его присутствии зло представится добром. Казалось необходимым, чтобы как можно меньше кротов знало о его появлении, прежде чем я задержу его. Извини меня, Господин, я…
Люцерн кивнул и проговорил:
— Уорт, твои показания впечатляют более, чем любые другие, особенно из-за твоего стремления прояснить кое-что непонятное. Говори все без опаски. Слово рассудит тебя по заслугам! Ты достойна должности элдрен.
— Благодарю. — Она продолжала, стараясь вложить в слова все свое нетерпение и всю душу и рассказать о переживаниях, которые так сильно повлияли на нее, что даже теперь кровь прилила к голове. — Весть об отданном мною приказе, а также о карах, наложенных мной на троих святотатцев-камнепоклонников, дошла до ушей Вайра. И он сместил меня с моей должности в Файфилде и сослал в Кумнор, никому не известное и пустынное место к северу от моей любимой системы, в самой тени нечестивого Данктонского Леса.
Но поскольку Вайр действовал от имени Слова, я подчинилась и отправилась туда беспрекословно. Однако Слово было милостиво и возобладало над представителями Вайра, и они позволили тем немногим, кто захотел, отправиться со мною в Кумнор. Это было дальнейшее испытание моей веры в Слово, ибо я понимала, что, лишившись власти и почета, с горсткой оставшихся у меня кротов мне предстоит испытать свою веру, а также путь, которым я как элдрен вела вверенную мне систему. Я верю, что в Кумноре не разочаровала Слово, и вскоре оно послало мне других праведных кротов, недовольных попустительством Вайра в Бакленде, и дало им мужество служить мне. Вышло так, что в Кумноре у меня оказалось достаточно кротов, и я смогла послать нескольких гвардейцев в данктонский переход. Это было весьма полезно для Слова.
Но о проповедующем и исцеляющем юродивом я в конце концов услышала от других кротов, примкнувших ко мне в октябре вблизи Фрилфорда. Они говорили то же, что мне самой уже довелось видеть в Файфилде. Потом один из моих информаторов, притворявшийся последователем Камня, предложил отвести меня
Несмотря на огромную опасность — не только того, что камнепоклонники узнают меня, но и что я могу оказаться соблазненной Камнем, — я осознавала свой долг перед Словом. Чтобы уменьшить риск быть узнанной, я отправилась туда со своими гвардейцами.
— И что же ты увидела? — в нетерпении спросила Мэллис.
— Зло, принявшее обличье чего-то прекрасного! — воскликнула Уорт. — Сборище происходило на возвышенности к востоку от Фрилфорда, в месте ветреном и бедном червями. Там вокруг много тоннелей, их в основном используют, чтобы избежать встречи с патрулями. Элдрен, готовая замарать свои лапы мерзкими учениями, может многое узнать там. Мой информатор уверенно вел меня, и, хотя мы то и дело натыкались на других кротов, идущих туда же, — несомненно, камнепоклонников, — мы держались в тени, как и они, и не тратили времени на разговоры. В камнепоклонниках есть какая-то скрытность, что-то отвратительное. Нет в них достоинства, присущего истинным кротам Слова.
Как бы то ни было, я дошла до большой норы, где состоялось сборище, и никто меня не окликнул, мне даже ни разу не пришлось назвать себя. Лишь потом я поняла, что эта кажущаяся открытость служит приманкой для привлечения кротов Слова, которые иначе могли бы побояться прийти туда. Как хитро поганый Камень совершает свои обращения!
Я держалась подальше от прохода, у самой задней стенки, но нашла хорошую точку, откуда могла видеть других кротов и все происходящее. Я узнала двоих гвардейцев — мне еще предстоит привести их на суд Слова — и еще одного-двух кротов, занимающих незначительные должности в файфилдской системе.
Не буду долго останавливаться на том, что происходило в норе до появления Бичена, скажу лишь, что там были песнопения на старые, ныне забытые мелодии со словами, превозносящими Камень. Я заметила, что среди собравшихся кротов много явных калек и тяжелобольных. Жалкое зрелище! Тем не менее я оставалась там, а поскольку возбуждение в толпе возросло в ожидании появления Крота Камня, мною никто не интересовался.
В помещении пахло потом и становилось все жарче, как вдруг все затихло и в дальнем углу, у входа, охраняемого двумя-тремя кротами покрупнее, мне незнакомыми, появились двое. Это были пожилые кроты — ничем не примечательный крот с облезлой головой и того же возраста кротиха, но здоровая.
— Жаль, что ты не узнала их имен, — пробормотал Терц.
— Почему же не узнала! — оскорбленно воскликнула Уорт. — Ободренная тем, что меня никто не приметил, я спросила об этом ближайшего камнепоклонника, поскольку мой собственный информатор стоял поодаль, чтобы меня не обнаружили, но он потом подтвердил названные имена. Это были Мэйуид и Сликит.
Заметив изумление Люцерна и Терца, Уорт прервала свое повествование и спросила:
— Вы знаете их?
— Мы слышали о Мэйуиде, — спокойно проговорил Терц. — А Сликит — это бывшая сидим, помощница Госпожи Слова Хенбейн. Что ж! Это просто замечательно, будущий Господин Слова!