На исходе лета
Шрифт:
— Просто как посетители?
— Да: в конце концов нам придется уйти.
Табни с облегчением вздохнул.
— Тогда, дорогой мой господин, тебе и твоим друзьям здесь, в Баблокской Пристани, будут очень, очень рады.
В то время Мэйуид не мог знать о визите Бичена в Кумнор — поскольку Крот Камня еще сам не знал, куда пойдет дальше, — но вполне мог предполагать о его намерении направиться туда.
Поэтому Мэйуид засуетился и наметил маршрут в обход сомнительных мест, чтобы избежать возможных затруднений, связанных с Кумнором. Предполагалось, что Роллрайт, к северу от Данктона,
Тем временем, несмотря на все усилия Табни «ничего, в общем-то, не делать», Мэйуид, не теряя времени даром, вербовал баблокских кротов в приверженцы дела Бичена.
— Только представь, мой новообретенный кругленький приятель, насколько велик будет твой восторг и облегчение, если ты на время покинешь свою систему, поможешь другим, проявишь свое чувство ответственности за кротов Камня, что подвергаются опасности, и осознаешь, что ты и баблокские кроты сделали что-то полезное!
— «Полезное»! «Ответственность»! «Покинешь!», «Поможешь!», — стонал Табни. — Зачем? Разве не достаточно того, что мы обеспечиваем радушный прием тем, кто нас находит?
Мэйуид уставился на него и ничего не ответил.
— Я хочу сказать, — смущенно продолжал Табни, — эти кроты, которым мы, по-твоему, должны помочь спастись, — от одного слова «спастись» так веет опасностью и беспокойством, что меня бросает в дрожь, — не могли бы они как-нибудь спастись сами?
— Но представь, будто к вам сюда пришли грайки-гвардейцы, эгоистичный господин, — разве ты не захочешь, чтобы кто-то тебя спас?
— О да, но… Мне надо было объяснить. Я сам гвардеец во втором колене, третьего ранга, в резерве, в отставке. Видишь ли, моего отца послали сюда, он посмотрел на это место и, в общем, решил остаться. После чего, можно сказать, погиб здесь при исполнении служебных обязанностей. Точнее говоря, утонул. Кувыркнулся в реку, и его унесло течением. Было следствие, допросы, гвардейцы рыскали кругом, да так и ушли ни с чем, и тогда он вышел из своего укрытия.
— И больше никто не беспокоил Баблок? — спросил Мэйуид.
— Элдрен Уорт из Кумнора пыталась. Нас не трогали несколько лет, а потом она послала сюда двух очень странных кротов, напыщенно болтавших о Слове, утверждавших, что святотатцы будут разысканы и так далее и тому подобное. Мы дали им кучу червей, помогли прекрасно провести время, сказали, что совершенно с ними согласны, — о, это было потрясающе! Они вернулись назад удовлетворенные, хотя и с чувством вины, какое бывает у тех, кто слишком снисходителен к себе. После этого Баблок оставался вне сферы их деятельности. Порой, правда, один из этих двух прокрадывался к нам, и мы прекрасно проводили время, притворяясь истово верующими и сокрушаясь по поводу того, каким распущенным становится кротовий мир.
— Неисправимый господин, ты поражаешь меня. Но теперь я узнал, что мои друзья собираются в Кумнор, и им может понадобиться помощь…
— О да, в Кумнор. Они будут там завтра или, может быть, послезавтра… Надо сказать, несколько последователей Камня уже прибыли туда, и кроты в Чоли-Энде очень смущены этим…
— Откуда ты знаешь об этом? — воскликнул Мэйуид.
— Нельзя же быть
Табни одними губами, не произнося вслух, проговорил: «Крот Камня».
Мэйуид рассмеялся:
— Да, колеблющийся господин, да!
— Крокус так и говорила. Она, конечно, вся трепетала. От восторга. Хотя бы ради нее я нарушу свой покой, как только мы выясним, что делает Уорт и ее приспешники.
— Но разве они не придут прямо сюда?
— Нет, не придут, не так все просто. Но я полагаю, ты ведь наверняка разработал план спасения, если тебе и твоим друзьям, которые явятся сюда, придется неожиданно бежать?
— Ты не перестаешь ошарашивать меня, Табни, — сказал Мэйуид.
— Через Пинкхилл?
— Нет, через Суинфорд. Это быстрее и более неожиданно.
— О-хо-хо!.. Суинфорд. Очень дерзко, очень энергично, очень решительно.
— Может быть, Табни, но только подумай, какое облегчение ты испытаешь, когда мы уйдем!
— Я думаю об этом, все время думаю. Теперь отдохни, потому что твои беспокойные когти и решительный оскал вгоняют меня в пот. Все в порядке, и, когда нам сообщат обстановку, мы отправимся в Хэнвуд и будем готовы отыскать твоих друзей. Съешь червячка или еще что-нибудь, расскажи мне сказку, успокойся, ты же в Баблоке! Все будет в порядке.
Все так и произошло, если не считать неожиданного желания Бичена — после спасения из Хэнвуда, остаться одному и покинуть друзей на самом пороге Баблока.
— Успокойся! — не раз повторял Мэйуид озабоченному Букраму, когда огромный крот принимал потерянный и жалкий вид и корил себя, что не справился со своими обязанностями.
— Что толку говорить ему, Мэйуид, — заметил Табни, продолжая путь. — Никто не успокаивается, когда им советуют успокоиться. Предоставь это Баблоку, Баблок все расставит на свои места. Это займет день-два — возможно, в данном конкретном случае, три, — но поверь мне, есть что-то такое в баблокском воздухе, в том, как течет река, и… и…
Но ему не было нужды продолжать, потому что кроты свернули за угол и пересекли таинственную границу, отделявшую их от мира, который был Баблоком.
Перед ними раскинулась тронутая заморозками земля; косые лучи бледного солнца проникали сквозь кроны прибрежных деревьев, и над покрытой гравием террасой, где расположился Баблок, царили звуки и запахи, издаваемые излучиной реки. Там и сям еще сохранились краски уже почти прошедшей осени. Сликит подошла к Мэйуиду, и оба замерли, глядя на доброго Табни, который вел Букрама, уговаривая его отвлечься от мыслей о Бичене.
— Любовь моя, вот место, которое я нашел для нас, — сказал Мэйуид.
— Мэйуид, ты не перестаешь удивлять меня с нашей первой встречи и до сего момента.
— Смиреннейший из кротов долго думал и решил, что его любимой нужно место, где можно отдохнуть и в полной мере насладиться его обществом. Баблок и его обитатели обеспечат это. Праздность и негу излучает здесь каждый тоннель, они словно благоухающая подстилка в гнездышке на каждом шагу. Моя дорогая уже наверняка заметила, что здешний воздух вызывает у Мэйуида прилив романтики.