На исходе лета
Шрифт:
Тогда Бичен заговорил тихим, но властным голосом, и казалось, что замерла даже листва на деревьях и миг превратился в вечность.
— Ты снова станешь Соррелом, — сказал Бичен. — Для кротов, которые дороги тебе, ты снова будешь Соррелом. Теперь скажи мне имя твоей подруги и ваших детей.
— Ее имя… ее имя… Они убили ее у Файфилдского Камня. Там было много убитых. Они убили мою подругу. Ее звали Слоу, и она была создана для любви. У нас была дочка, Уин, и два сына, Бим и Эш. Их отняли у нас, мы едва успели попрощаться. Я велел им помнить нас и верить в Камень, но грайки убили Слоу, чуть ли не сразу как увели детей, и… и я
Тут Триффан увидел, что свет в глазах несчастного Соррела словно стал ярче, когда он взглянул в глаза Бичену, хотя неизвестно, откуда взялся этот свет.
— Поверь Камню, Соррел, и он принесет тебе покой. Твоя жизнь не кончена, и тебя ожидают еще события, которые ты встретишь с радостью. И они придут, потому что я — Крот Камня. Но никому ничего не говори об этом, говори только, что твое имя было Соррел и что теперь ты опять Соррел и гордишься этим. Говори всем только это.
Бичен с Триффаном ушли, оставив старого Соррела благоговейно глядеть им вслед и. дивиться встрече с кротом, который прикоснулся к нему и чье прикосновение он ощутил как солнечный луч.
Позже другие нашли его и спросили:
— Крот, почему у тебя такой вид, будто ты увидел привидение?
— Мое имя Соррел, — твердо сказал Соррел.
— Соррел? Правда? А ты слышал об этом кроте — Бичене?
— Я встретил его, — прошептал Соррел. — Это поистине был Крот Камня. Его шерстка лоснится, на ней сияет небо, и его глаза ярки, как весенние цветы, что я видел в детстве. Он знал мое имя, которого не знал никто, и это имя — Соррел. Он знал мое имя, и прикоснулся ко мне, и сказал, что я еще не так стар и что еще есть события, которых я могу ждать с радостью.
— Какие события?
— События, о которых крот не стал говорить, пока они не произойдут.
— И он в самом деле знал твое имя, а не ты сказал ему? Ты уверен?..
— Он знал, — ответил Соррел.
И с этого начались все многочисленные истории и мифы о Кроте Камня — о том, как за несколько мгновений он изменял что-то в самом сердце кротов и напоминал им, кто они на самом деле. Эти простые истории в свое время перерастут в рассказы об исцелениях и пророчествах, о волшебстве и чудесах, и с ними не сможет справиться целая армия грайков. Поистине, в кротовий мир пришел Крот Камня, и его имя было Бичен.
?
В июне Болотный Край во всей красе открылся кротам, сумевшим пробраться сквозь заросли кустарника в чащу, куда солнце пробивалось через влажную зелень листвы, сладкий, окутанный тайной шафран и последнее, бледное цветение чемерицы.
Но даже летом эта часть Данктонского Леса оставалась темной и таинственной, так как буки холма уступали здесь место мелкой и густой ольхе, платанам и низкорослым дубкам, возвышающимся над кустарником и буреломом.
В темных закоулках этого места еще таилась зимняя депрессия; спеша за Триффаном, Бичен с некоторым беспокойством озирался вокруг. Крот Камня в сердце оставался обычным кротом, подверженным естественным для подростка страхам в незнакомом месте.
Но редкие цветы вокруг вселяли бодрость, а яркий пучок лесного щавеля с хрупкими зелеными стебельками и нежными бледными листочками заставил Биче-па в восхищении остановиться. Но больше всего его очаровала люминесцирующая зелень мха на
Потом, как будто этого было мало и Болотный Край котел продемонстрировать Бичену все свои чудеса, кроты ступили на заросший черемшой берег ложбины, по дну которой струился ручей.
Триффану пришлось перечислить Бичену названия растений, поскольку раньше тот и не слышал про такие; он показал молодому кроту, как листья черемши, если их раздавить, издают столь любимый лекарями горько-сладкий запах.
— В этих местах моя мать Ребекка встретила Розу. Роза была последней целительницей с Лугов и научила мою мать всему, что умела сама, а та, в свою очередь, передала знания моему сводному брату Комфри.
Пока Бичен восхищенно смотрел на звездочки цветов черемши, Триффан рассказал ему об обитателях Болотного Края — кротах, которые некогда боялись и не любили данктонцев.
— Мой отец Брекен рассказывал мне о своем отце. Тот был вестсайдским старейшиной и любил повторять: «Где водятся лягушки, жабы и змеи, там ищи и жителей Болотного Края!» Но здешние обитатели совсем не напоминали гадин.
Сама природа этого места — сырого и темного, бедного червями — создана для особой породы кротов: с живым умом, истово преданных своему роду, более худых и не таких крупных, как большие вестсайдские кроты, но сообразительных и упорных, что восполняло отсутствие силы. И в дни Брекена уроженец здешних мест Меккинс был одним из самых находчивых и уважаемых старейшин.
Но для кротов за пределами Болотного Края он был исключением: для них, боявшихся этого места, здешние жители казались таинственными и коварными. Считалось, что Болотного Края следует избегать, а также избегать здешних жителей, если их много, — они всегда защищали друг друга и действовали заодно. Ну а одинокого болотного крота можно было и поколотить.
Впрочем, теперь не осталось никого, — вздохнул Триффан, унаследовавший от своих родителей особую привязанность к Болотному Краю. Брекен и Ребекка имели основание быть ему благодарными. — Но знай, что немало жителей Болотного Края пережили эвакуацию из системы, и если придет день, когда сюда вернутся данктонские кроты, помнящие родное место, или их потомки, которым они передали свои воспоминания, то я гарантирую, что жители Болотного Края восстановят свое обиталище раньше всех! Такие здесь жили кроты.
— А кто живет здесь теперь? — спросил Бичен, оглядывая сомнительное место и радуясь, что Триффан рядом и ведет его. Они двинулись дальше, к известным Триффану тоннелям, где он собирался устроить для них обоих временное жилище.
— Когда отверженных сослали в Данктон, самые слабые подались сюда в надежде, что более сильные не прогонят их. Вестсайд всегда был самым богатым на червей местом. А на востоке селились кроты покрепче, более приспособленные. Кто здесь живет теперь? Думаю, остались одни старики. К сожалению, многие из них больны, и им ничего не остается, как вспоминать о трудных временах и о переменах, как этому Соррелу, которого мы встретили. И таких мы встретим немало, прежде чем сделаем свое дело! Когда Спиндл и я впервые пришли сюда, здесь еще оставалась горстка исповедовавших Слово, как и группа поклонявшихся Камню. Для некоторых религиозные споры стали способом выживания, причем способом не хуже любого другого. Позже, я слышал, здесь все успокоилось и пришло в запустение из-за отсутствия кротят.