На исходе ночи

Калугин Алексей Александрович

– Но это не значит, что у тех, кто родился Ночью, нет своих призраков. Они просто их не видят.

А это было уже интересное заявление!

– У тебя тоже есть свой призрак? – спросил Ири.

– Кончайте чепуху молоть! – громко, значительно громче, чем было необходимо, заявила Мейт. Чем обратила на себя внимание людей, сидевших за соседними столиками.

Ири сделал вид, что не услышал нервной реплики Мейт.

– В повседневной жизни он тебе не мешает, уважаемый? – задал он новый вопрос.

– Кто? –

уточнил Ше-Киуно.

– Твой призрак.

– А кто тебе сказал, что он у меня есть?

– Ну как же… – Ири улыбнулся и покачал головой, вроде как призывая собеседника быть более откровенным. – Ты ведь пригласил нас сюда…

– Я пригласил вас сюда, чтобы показать, как танцуют студенты Государственной студии искусств, – кивок в сторону танцпола, язвительная усмешка на губах. – Ты сам-то не танцуешь?

– Я? – Ири растерянно посмотрел на Мейт.

– Он не танцует, – ответила девушка.

– А ты? – спросил у нее Ани.

– Мне все это давно уже надоело. – Презрительная гримаса и взмах рукой, сводящий к дурацкому определению «все» целый мир.

Дамочка стремилась показать свою независимость, но оборачивалось это демонстрацией собственной глупости.

– Тебя тоже преследуют призраки Ночи? – спросил Ше-Киуно.

– Вот еще! – тряхнула рыжей гривой Мейт. – У меня с головой все в порядке!

– Тогда зачем тебе схороник?

Девушка схватилась рукой за расстегнутый воротник.

Ше-Киуно довольно улыбнулся. Выходит, он угадал, на тонком белом шнурке, что приметил он на шее Мейт, висел именно схороник.

– Великолепно! – Ири сделал вид, что хлопает в ладоши. С выражением недоумения на лице. – Блестяще, уважаемый!

Ше-Киуно взял с подноса стакан с синим брог-сим-соком, сделал два больших глотка, поставил стакан перед собой и подхватил из розетки щепоть соленых шариков. Ани удалось перехватить инициативу, и теперь ему становилось интересно, как будут развиваться дальнейшие события.

Мейт двумя пальцами стянула на шее воротник рубашки и зло посмотрела на Ше-Киуно.

– Ты веришь, что схороник спасет тебя от призраков Ночи? – спросил Ше-Киуно, дабы удвоить свое преимущество.

Глаза Мейт недобро сузились, губы слились в тонкую полоску, похожую на сделанный одним взмахом бритвы идеальный разрез, крылья носа напряглись. Судя по всему, следовало ожидать эмоционального взрыва. Ше-Киуно даже странно стало, что она молчит, – чего ждать-то? Не иначе как музыкальной поддержки?

Не менее интересной оказалась и реакция Ири. Коротышка вначале дернулся в сторону Мейт, даже руку протянул, как будто собираясь остановить, предостеречь от резких высказываний, а если потребуется, то и рот заткнуть. Затем, уяснив, что здесь все тихо, по крайней мере до некоторых пор, снова повернулся к Ше-Киуно все с той же целлулоидной улыбкой, которую хотелось немедленно отодрать,

скомкать и кинуть под стол.

– Это просто украшение. – Двумя указательными пальцами Ири нарисовал в воздухе круг, который, по-видимому, должен был изображать шнурок с подвешенным на нем схороником. – Ты, конечно, понимаешь, уважаемый? Женщины любят украшения. Ведь так? – Взгляд в сторону Мейт в надежде, что она хотя бы кивнет в знак согласия. – Покажи нам свой схороник, Мейт.

Ше-Киуно удивило то, что голос Ири, когда он обратился к своей подруге, не был умоляющим. Ири не просил, а приказывал. Он блестяще играл интонациями. Голос звучал почти так же, как всегда, лишь едва уловимые обертоны придавали ему повелительную окраску. И этого оказалось достаточно. Мейт медленно, как будто через силу, разжала пальцы, удерживающие воротник, подцепила указательным белый шнурок и потянула его вверх.

– Мне это неинтересно, – покачал головой Ше-Киуно.

Происходящее напоминало ему стриптиз, исполняемый не за деньги даже, а по принуждению. Противно.

Из-под воротника выскользнула прозрачная пластиковая капелька с золотистой искоркой внутри.

– Это подарок, – почти не разжимая губ, выдавила Мейт.

– Называется «Свет Завтрашнего Дня», – добавил Ири. – Правда, симпатично?

– Мило, – не стал спорить Ше-Киуно. – Однако у вашей спутницы имеется куда более интересное украшение.

– Ты об этом? – Ири небрежно скользнул пальцем по кольцу на шее Мейт. – Носить кольцо на шее… – Коротышка презрительно сморщил нос и весьма выразительно фыркнул. – На мой взгляд слишком уж экстравагантно.

– Понимал бы что, – прошипела в ответ девушка.

Ше-Киуно улыбнулся: того и гляди, дородная девица оттаскает своего худосочного кавалера за вихры. Хотя какие уж там вихры – жиденькие волосенки, едва-едва череп прикрывают.

– Шейные кольца носили наши предки еще до Первого великого затемнения. Причем не только женщины, но и мужчины. В последнее время, как я заметил, старинные украшения вновь входят в моду. Естественно, чем вещь древнее, тем выше она ценится. Появилась целая индустрия изготовления подделок, имитирующих старинные изделия. Некоторые выполнены столь искусно, что даже специалист не сразу может отличить их от настоящих.

– Мое кольцо подлинное, – с вызовом вскинула подбородок Мейт. – Оно досталось мне в наследство от бабки. А та получила его от своей матери. Это кольцо принадлежит нашей семье с незапамятных времен!

– Позволь мне усомниться хотя бы в последнем, – мягко улыбнулся Ше-Киуно. – Даже не взяв твое кольцо в руки, я вижу на нем знаки письменности Кен-Ино.

– Кен-Ино? – Мейт с независимым видом дернула плечом. – Наша семья испокон веков живет в Кен-Ове.

– Именно поэтому я и высказал сомнение в подлинности кольца.