На исходе ночи
Шрифт:
– Твое замечание относится только к Ше-Шеолу? – с серьезным видом поинтересовался Ше-Киуно. – Или же его можно распространить и на государственную власть?
– Только в том случае, если власть выступает от имени Ше-Шеола, – не заметив подвоха, тут же, на автомате выдал дежурную фразу из цитатника Ири.
– У нас светское государство, – напомнил Ше-Киуно.
– Именно поэтому мы и имеем то, что имеем, – загадочно улыбнулся Ири.
– Что именно? – не понял Ше-Киуно. – Если ты о власти…
– Я о болезни
– Хочешь сказать, что свято верующие в Ше-Шеола не подвержены заболеванию?
– Истинно верующие, – поправил Ири. – Наша беда в том, что истинно верующих не так много даже среди высших иерархов Патерната культа Ше-Шеола. Что уж говорить о тех, кто называет себя верующим только ради того, чтобы сделать карьеру.
– Я все еще не могу уловить, как это связано с болезнью Ше-Варко? – покачал головой Ше-Киуно.
Беседа приобретала все более интересный оборот, и Ше-Киуно торопился, боясь, что снова грянет музыка и разговор превратится в перебрасывание полубессмысленными обрывками фраз.
Ири прикусил краешек верхней губы и посмотрел на Ше-Киуно так, словно пытался определить, сумеет ли Ани понять то, что он собирается сказать, после чего медленно, можно даже сказать – многозначительно, изрек:
– Болезнь прекратится лишь тогда, когда будет покончено с призраками Ночи.
Для Ше-Киуно слова Ири не стали откровением. Ему и прежде приходилось слышать подобное.
– Я знаю, существует теория, опровергающая инфекционную природу болезни Ше-Варко. Отдельные инфекционисты высказывали в свое время мнение, что вирусное заражение больного с синдромом Ше-Варко является вторичным. Начинается же болезнь с трудно диагностируемых сбоев в работе иммунной системы, причиной каковых является ряд изменений на биохимическом уровне, происходящих в организме человека Ночью, поскольку человек не приспособлен к жизни во тьме. В соответствии с этой теорией с наступлением нового Дня болезнь Ше-Варко исчезнет сама собой. Что ж, поживем – увидим, – улыбнулся Ани. – Не так уж долго осталось ждать.
– Вот только те, кого забрали ловцы, рассвет уже не увидят, – сказала Мейт.
Ше-Киуно казалось, что девушка не очень внимательно прислушивается к их с Ири разговору. Ее больше интересовала последняя непочатая бутылка бальке, остававшаяся на столе, и, выдав свою реплику, Мейт все-таки взялась за нее.
– Ну, если верить рассказам о станциях дезинфекции…
Намеренно не закончив фразу, Ше-Киуно сделал жест рукой, который должен был дать понять, что сам он в эти истории не верит.
– Поэтому в ход идут превентивные меры. – Не усмехнувшись даже, а оскалившись, Мейт отсалютовала бутылкой и припала к горлышку. Сделав три больших глотка, она отлепилась от бутылки и посмотрела на Ше-Киуно. – Ловцы уничтожают больных с синдромом
Ше-Киуно постучал ногтями по краешку стола. Не задумчиво и не растерянно – просто чтобы выдержать паузу. Мейт с присущим молодости максимализмом, должно быть, думает, что сделала серьезное политическое заявление. Знала бы она, скольким людям до нее приходили в голову подобные мысли.
– Неизлечимая болезнь с неясной этиологией – этого достаточно для того, чтобы в обществе возникли панические настроения, – глядя на свои длинные пальцы, размеренно произнес Ше-Киуно.
– Болезнь – это не повод для того, чтобы убивать людей!
– Мейт!
Ири рывком вскочил на ноги и замер в странном положении неустойчивого равновесия, опираясь на согнутые в пальцах кисти рук. Еще немного, и руки сжались бы в кулаки. Чего ему не хватало? Ясно было, что своевольство рыжей выводило Ири из себя, и тем не менее он не позволял себе больше, чем порой прикрикнуть на нее, да и то сразу же пытался обратить все в шутку. Вот и сейчас.
– Уважаемый, – с вымученной улыбкой, свернувшей тонкие губы в подобие бантика, завязанного неуверенными детскими пальчиками, обратился он к Ше-Киуно.
Ани поднял руку, давая понять, что объяснений ему не требуется.
– Среди моих знакомых нет ловцов, – начал Ани.
– Неужели? – тут же перебила его Мейт, причем с таким ехидством, что можно было подумать, она уверена в обратном – в том, что все знакомые Ани денно и нощно ведут активные поиски варков.
– Тебя это удивляет? – спросил Ше-Киуно.
– В какой-то мере. – Лицо Мейт сделалось похожим на подгнивший, с морщинистой кожицей плод каскара. – Угостишь еще бальке? – в довольно развязной манере обратилась она к Ше-Киуно, поставив на стол пустую бутылку.
Ани показалось, что рыжая намеренно старается зацепить его, спровоцировать на ответную грубость, поэтому он только отрицательно качнул головой.
– Жалко, да?
– На! – Ири поспешно выдернул из кармана помятый, затертый на углах кошелек и сунул девушке в руку две десятирабуновые купюры. – Сходи купи себе бальке.
Презрительно скривившись, Мейт махнула зажатыми меж пальцами купюрами перед носом Ири.
– Смеешься?
– Держи. – Ири дал ей еще десять рабунов. – Хватит на пару бутылок.
Мейт медленно поднялась из-за стола, бросила сочащийся презрением взгляд на Ше-Киуно, тремя быстрыми взмахами руки растрепала волосы на голове Ири и, пританцовывая в такт медленной музыке, пошла к бару. Ше-Киуно невольно проводил взглядом рыжеволосую подружку Ири – задница была отменная.
– Ты должен извинить ее, уважаемый. – Ири положил руку на стол так, словно хотел кончиками пальцев дотянуться до локтя Ше-Киуно.