На колесах
Шрифт:
Ровесники? Таня ожидала старика или, в крайнем случае, мужчину в возрасте. «Что ж, с ровесником будет легче найти общий язык», - оптимистично подумала Таня. Знала бы она, что поменяет мнение уже через десять минут.
– У брата немного тяжелый характер, - предупредила Кристина, подведя Таню к нужной двери. Внутрь она заходить не спешила, будто боялась.
– Травма случилась всего два года назад, и он не совсем смирился. Но ты, Татьяна, такая светлая.
– Она взяла Таню за руку и улыбнулась – в синих глазах зажегся огонек веры.
– Я чувствую, нет, знаю, что ты справишься.
– Эм, спасибо, - только и
Кристина кивнула и, пожелав удачи, исчезла: именно так, ведь Таня даже моргнуть не успела, как девушки рядом с ней не оказалось. «Странно», - подумала она и взялась за ручку.
В полумраке комнаты царила тишина, гробовая, почти как в склепе. Таня сначала подумала, что это нежилое помещение. Она уже почти ушла, но тут дверь справа распахнулась, едва не ударив девушку по носу. Там была еще одна комната, откуда на инвалидной коляске выехал парень. Взгляд Тани автоматически пробежался по нему, ища внешние признаки возможного заболевания.
Зная, что ей придется иметь дело с инвалидом, Таня ожидала увидеть тощего и болезненного человека. Ее подопечный не был ни тем, ни другим. Да, лицо было бледновато, но это, скорее, следствие редких прогулок, чем болезни. Сильные руки в черных перчатках-митенках крепко, до дрожи в пальцах, сжимали колеса коляски. Растрепанные черные волосы лежали на плечах. На его ноги она старалась не смотреть: это было бы не совсем тактично.
Взгляд переключился на лицо. Резкие угловатые черты, острый нос, скулы. Особенно на холодном лице выделялись внимание черные угольки глаз, безразлично глядевшие из-под черных бровей. «Красивый», – заключила Таня. Черноволосый и черноглазый, он разительно отличался от златовласой Кристины и Валентина Никандровича, у которого в седине проглядывали светлые волоски. Это интриговало.
– Отойди, – грубый низкий голос вернул Таню в реальность, разрушая приятный образ.
Парню ее внимание явно не нравилось. Тонкие губы его искривились, обнажив зубы. Два уголька черных глаз буравили Таню. Взгляд острый и пронзающий насквозь. В нем видны все бездны ада, которые он обещал всякому, кто придется не по нраву. Она сделала шаг в сторону, пропуская парня в его комнату.
– Я Таня, твоя помощница. – Она скомканно улыбнулась и приветливо протянула руку.
Он проехал мимо, всем видом проигнорировав и жест, и слова. Остановился у кровати. Стиснул зубы и крепко зажмурился, сжав кулаки. Казалось, сейчас парень готовится подраться с гостьей, но он даже не шелохнулся. Вскоре он открыл глаза, но на Таню даже не посмотрел, отвернувшись от нее к тумбочке, будто это именно она с ним разговаривала.
– Меня зовут Таня, я теперь здесь работаю, – повторила она в глупой надежде, что в первый раз ее просто не услышали.
Парень издал раздраженный полувздох-полустон. Он так и не повернулся к Тане лицом, судорожно стал искать что-то на прикроватной тумбочке. Таня многозначительно прокашлялась, требуя от грубияна реакции на прозвучавшие слова.
– Никита, – процедил он через время, когда понял, что от него не отстанут. Руки в черных перчатках-митенках сжали колеса. – А теперь уходи.
Никита продолжал поиски, не обращая на нее внимания. Теперь он еще и водил по тумбочке руками. Нервно и торопливо он ощупывал каждый сантиметр. То, что он искал, явно было сейчас очень важно. Во всяком случае
– Тебе нужна помощь? – постаралась она спросить как можно деликатнее, но уже начавшее клокотать в груди раздражение сделало ее тон резче, а голос грубее, чем хотелось бы.
– Ты глухая? Или слепая, раз дверь не видишь? – Он резко развернулся, растрепанные черные волосы от этого растрепались еще больше. Черные глаза пронзили Таню, передавая недовольство.
– Ты не думаешь, что стоит познакомиться ближе? – язвительно спросила Таня, сложила руки на груди и скривила губы. Грубость она уже не могла объяснять беспокойством Никиты неудачными поисками.
– Ва-ли, – отчеканил он.
– Эй, вообще-то, у меня сегодня первый рабочий день! – возмутилась Таня. Любые положительные стремления как рукой смело.
– Ну так я его закончил, – ядовито ответил Никита. – Можешь не благодарить.
Он наконец нашел, что искал. Что именно, Тане увидеть не удалось, но ей не очень-то и хотелось. Зажав вещь в кулаке, Никита перелез с коляски на кровать, подтянув себя руками, и отвернулся к другой стене, всем видом показывая, что слышать Таню или видеть ее не желает.
Таня фыркнула. Желание подружиться с подопечным, теплившееся в груди еще утром, рассеялось. Вместо него в душе клокотали ярость и злоба. Она больше не хотела видеть Никиту и, топнув ногой, ушла.
Никита умудрился не понравиться ей с первого же разговора. Вредный и заносчивый, он нагрубил ей, даже толком не удосужившись познакомиться. Таню совсем не терзала совесть за нелестные и грубые слова, которые она написала про него в блоге.
Несправедливость – вот то слово, которое вертелось в голове Тани. Разве справедливый человек будет ссориться с девушкой в первый день знакомства? Разве будет грубить только из-за собственного плохого настроения? И самое несправедливое то, что с этим хамом Тане придется общаться целых полгода! Контракт она уже подписала и уйти не могла. Во-первых, некуда: Инна уже прислала фото, как ее жених распаковывает вещи в их квартире. Во-вторых, признать собственный провал и отступить не позволяла гордость.
***
Она черканула еще несколько строк и довольно потянулась. Импульсивная ярость утихала с каждой строчкой. Яда в словах не становилась меньше, и в душе у Тани клокотать будет еще минимум до вечера, но сейчас, когда первые эмоции были выплеснуты, сдерживаться стало легче. Когда Таня поставила последнюю точку и опубликовала пост, самообладание почти вернулось. Если поделиться проблемой хоть с кем-нибудь, то она уже наполовину решена.
Она подняла взгляд от экрана и посмотрела в окно. Розовые облака, подсвеченные золотом заходящего солнца, плыли по сиреневому небу. Таня схватила с полки у кровати «мыльницу» и кинулась к окну. Нельзя упустить такой красивый закат. Она сделала несколько ярких снимков: только небо, растущие под окном ромашки и похожие на них цветы на его фоне – панорама из окна. Когда Таня закончила, часы показали двадцать минут восьмого. Таня размяла затекшую от долгого сидения шею. «Интересно, тут ужин по расписанию или каждый сам готовит, когда хочет?» – подумала она.