На краю бездны
Шрифт:
– Дык как раз сейчас и собирался! Ведите его в столовую, повар чего состряпает, да отзавтракает тогда!
Брейву связали руки за спиной и вывели в коридор.
– Смотри, только без шуток! – предупредил его длинноволосый. – У меня приказ убивать на месте при попытке к бегству.
Брейв на ходу кивнул.
Столовая представляла собой просторный зал с двумя длинными столами и несколькими рядами табуретов. Пока зал пустовал, но к обеду его заполнят оголодавшие заключенные, и тогда только успевай похлебку разносить!
– Это
– Да вчерашний, – ответил тюремщик. – Я его на общий завтрак не повел, ждал, чего там сверху скажут. Вот сказали – покормить перед судом, так что давай наливай ему плошку!
– У меня тут не трактир, Рич! – огрызнулся повар. – Надо было его вести в положенное время, чтоб пожрал!
– Тебе чего, налить трудно?
– Ждите до обеда. Некогда мне сейчас ему завтрак стряпать!
– Ах, до обеда? – Глаза надзирателя сузились.
– До него самого. – Повар был непреклонен.
Властелин кухни, правитель столовой…
Свистнула в воздухе плетка. Повар вскрикнул от боли и схватился за плечо.
– Ты чего делаешь, Рич?! – воскликнул он испуганно.
– Давай быстро за работу, иначе еще разок подстегну! – пригрозил надзиратель, подвешивая плетку обратно на пояс.
Повар пробормотал под нос что-то неразборчивое, но спорить больше не решился.
Спустя несколько минут перед Брейвом стояла полная плошка и кружка с неизвестным парню пойлом. Пойло было вонючим и густым.
– Что это? – спросил пленник, потирая запястья: на время завтрака стражи освободили его от пут.
– Похлебка, – ответил тюремщик, усевшись на табурет с противоположной стороны стола. – Не нравится, что ли? Ну, ничего другого нет, не хочешь – не ешь.
– А в кружке?
– А Кварус его знает! Настойка на травах небось. Или чай какой, из дешевых, жейских.
Брейв невольно поморщился: из Жейса в королевство всегда везли самое разнообразное дерьмо. Обитатели дружественной страны то ли отличались редкостно извращенным представлением о нормальной пище, то ли сплавляли в Зейд все ненужное им самим.
Впрочем, не ожидал же он в тюремной столовой отведать лучшего вина из подвалов королевского замка?
Шумно сглотнув, Брейв приступил к трапезе.
Десятки любопытных взглядов провожали его на площадь. Он смотрел в землю, не желая видеть лица горожан. Он боялся разглядеть в них слишком много презрения – гораздо больше, чем заслуживал на самом деле.
Сразу по окончании завтрака Брейву вновь связали руки и повели на суд. Все попытки разузнать, что его ожидает на площади, разбились о молчаливый заслон стражей. Судя по всему, устав запрещал им общаться с пленниками… хотя, вполне возможно, они и сами не горели желанием с ним говорить.
Для них он был убийцей рыцаря – благородного вассала Его Величества. И за человека
Увидев установленный посреди площади помост, Брейв похолодел. Неужели все же смерть? Однако, приглядевшись, он вздохнул с некоторым облегчением: на помосте был установлен лишь трон, предназначенный явно не для него.
Для короля.
– Его Величество Джуан Первый! – оповестил глашатай, приютившийся на самом краю помоста.
Заиграли трубы, зашептались собравшиеся на площади люди. Врата открылись, и, сопровождаемый свитой и личной охраной, к народу вышел король.
Джуан Первый был человеком пятидесяти лет, с длинными, ниспадающими на плечи седыми волосами, невероятно пронзительным взглядом серых глаз и властной осанкой. Он правил Зейдом вот уже тридцать пять лет, и при нем королевство процветало. Было несколько мятежей, но благодаря умелому руководству Джуана и его военачальников они так и закончились ничем.
Его Величество был отличным полководцем и дипломатом.
Отсюда и блистательные союзы с Жейсом и Логвиндором, отсюда и народная любовь.
А еще Джуан Первый был весьма проницательным человеком с врожденным чувством справедливости.
Поднявшись на помост и усевшись на трон, Его Величество прежде всего поднял руку и поздоровался с народом:
– Приветствую вас, жители Роузена!
Толпа ответила ему одобрительным гулом. Джуан степенно кивнул и велел, обращаясь к стражникам:
– Подведите обвиняемого!
Солдаты молча отдали честь и подтолкнули Брейва в спину – мол, выполняй приказ. Он поспешно засеменил к помосту и замер у самых ступенек.
Обвиняемый был напуган, и оттого движения его были судорожно-резкими, нервными. Тряслись коленки.
– Приветствую тебя, – кивнул король парню.
– Благодарю, Ваше Величество, – в ответ склонил голову Брейв. – Приветствую вас тоже.
– Насколько я знаю, ты являешься братом убитого рыцаря, господина Рона, ведь так?
– Да, Ваше Величество, истинно так.
– Что же подтолкнуло тебя на убийство?
– Я не убивал брата, Ваше Величество! – воскликнул Брейв. Память, словно в издевку, подбросила ему образы из вчерашнего дня: Рон, лежащий в луже крови, мальчишка-паж, кричащий: «Это он! Он убийца!», спокойное лицо вона Дейвиса…
– Тише, не кричи, – поморщился король. – Я догадывался, что преступление совершено тобой неосознанно… ты, похоже, просто был не в себе. Признайся – ты крепко повздорил с братом и в бешенстве ударил его ножом, так?
– Да нет же! Нет! Я не убивал его!
– Сынок! – из толпы послышался крик.
Брейв обернулся и увидел, как, расталкивая людей, к эшафоту пробивается седобородый старик.
– Брейв! Брейв! – кричал он в отчаянии.
Он уже оттолкнул в сторону последнего зеваку, когда двое стражников преградили гончару дорогу.