На Лене-реке

Таурин Франц Николаевич

Но проехаться в легкой «ветке» по заснувшим протокам, тревожа ночную тишину всплесками весла, так заманчиво! Опасаясь, как бы дед не передумал, Егорка проворно выскочил из сторожки и чуть не кубарем скатился с откоса.

— Дядя Максим, а вы что тут сидите? — спросил он, увидев Максима в лодке.

— Ершей ловлю, — буркнул Максим и, швырнув окурок, сплюнул за борт.

Егорка ничего не понял: удочки у дяди Максима не было. Но мешкать некогда, может, сети и верно нужны деду, и Егорка, столкнув «ветку» в воду и быстро работая кормовым веслом, скрылся в темноте.

—

Уехал? — спросил дед Захар, открыв дверь сторожки.

— Уехал, — ответил Максим.

Дед Захар вышел из сторожки с жестяным фонарем в руке. В другой руке он держал шапку, закрывая ею стекло фонаря. Старик встал лицом к нижней оконечности острова и, приоткрывая шапку, два раза мигнул в темноту красным глазком фонаря.

Через несколько минут в сторожку вошли двое: Джерготов и высокий в сером плаще.

— Приверни свет, Захар, — сказал Джерготов, — и выйди. Последи. Заметишь кого — стукни в окошко.

— Что сделано? — спросил человек в плаще, когда старик вышел.

— Я подготовил краткий отчет. Вот, пожалуйста.

Человек в плаще внимательно прочитал поданный ему лист и усмехнулся, раздувая тонкие ноздри хищного ястребиного носа:

— Подробно, как счет в ресторане. И так же содержательно.

Он скомкал лист и бросил его в печурку на тлеющие угли.

— Мало! — строго сказал он. — Мелко берете. Упускаете главное.

— Вы должны учитывать, как ограничены наши возможности, — возразил Джерготов, виновато пожимая плечами.

— Вы очень плохо их используете. Скажу прямо, я был о вас более высокого мнения. При первой встрече в Москве вы казались мне проницательнее, энергичнее и злее.

— Злость надо беречь, — в недоброй улыбке Джерготов показал золотые зубы, — злость будет еще нужна. Для нас, ходящих во тьме, это необходимое качество.

— Убежден: чего-чего, а злости у вас, ходящих во тьме, достаточно. Смелости маловато… Ну, ближе к делу… Впредь до получения новых указаний выполняйте два задания… — Он остановился, достал портсигар и, взяв из него папиросу, предложил закурить своему собеседнику. Но тот отрицательно покачал головой.

— Привык к одной марке, — сказал он и вытащил из кармана темно-зеленую коробку «Люкс».

— Первое задание, — продолжал человек в плаще, — всемерно оттягивать начало строительства гидростанции. Вернейший метод — направить проектирование по ложному пути. Добейтесь, чтобы здесь приняли нижний вариант. Конечно, его потом отклонят, но время уйдет… Вместе с тем тормозите изыскательские и проектные работы всеми путями… Второе задание — возбуждайте коренное население против русских. Эта деятельность не должна прекращаться ни на минуту.

— Это задание почти невыполнимо, — мрачно сказал Джерготов.

— Для его выполнения надо иметь голову на плечах, — резко возразил человек в плаще. — При этом условии возможности неограниченные. Используйте отсталые настроения, распространяйте провокационные слухи, воспитывайте у молодежи пренебрежение к русскому языку и русской культуре. Привлекайте на свою сторону местную интеллигенцию…

— Легко сказать, —

не вытерпел Джерготов.

— Легко сделать, если делать с умом. Побольше идеализации седой старины, ориентируйте своих поэтов и художников на семнадцатый век, и пусть поярче рисуют картины русского нашествия. Бичуйте царизм и не забывайте напомнить, что он русский… И наряду с этим не упускайте ни одного конкретного случая вызвать недовольства у населения. Например, — он снова усмехнулся, — если пройдет нижний вариант, сколько крестьян можно восстановить против русских!

— Но кто все это будет делать? — почти простонал Джерготов. — Ведь я же один!

— Только в этой сторожке вас трое. И только от вас зависит, чтобы стало больше. Деньгами я вас не ограничиваю.

— Не все могут сделать деньги.

— Когда их мало, — высокомерно возразил высокий в плаще и резко бросил: — Не спорьте, не набивайте цену…

Он хотел сказать еще что-то, но в оконце осторожно стукнули раз, другой…

Джерготов проворно погасил лампу, и оба собеседника вышли из сторожки.

Глава девятнадцатая

1

Иннокентий Аммосович Джерготов готовился к заседанию ученого совета. Он сидел в своем кабинете за дубовым письменным столом, покрытым добротным сукном густо-зеленого цвета.

На столе не было ни одной бумаги, и если бы не массивный чернильный прибор, стол напоминал бы бильярдный, на который маркер не успел еще выложить шары.

Единственная бумага находилась в руках Иннокентия Аммосовича, и он перечитывал ее с задумчивым видом. Собственно, он не перечитывал бумагу, а размышлял над нею. В его руке был список членов ученого совета. Против каждой фамилии рукою Иннокентия Аммосовича сделаны пометки, смысл которых ясен лишь их автору.

Готовясь к заседанию, Иннокентий Аммосович классифицировал всех членов ученого совета в зависимости от ожидаемого их отношения к нижнему варианту.

Часть членов ученого совета была убежденными его сторонниками. Против их фамилий поставлены размашистые плюсы; некоторые фамилии украшались синими птичками — это были «удобные» члены, мнение которых никогда не расходилось с мнением Джерготова. Против трех фамилий стояли жирные минусы — это были откровенные противники нижнего варианта. Мнение остальных заранее определить было невозможно. Мнение нужно было организовывать, тем более, что в этой группе были ученые, имеющие немалый вес в глазах остальных сотоварищей, слово их могло оказаться решающим.

«Если старик Туралысов выскажется за нижний проект, успех обеспечен», — подумал Иннокентий Аммосович и ухмыльнулся, вспомнив, как ловко он устранил трех самых влиятельных противников нижнего варианта, отправив двоих на курорт и одного в длительную командировку.

— Прощупаем старика, — сказал про себя Иннокентий Аммосович и нажал кнопку звонка.

— Попросите ко мне Туралысова…

— Приветствую, уважаемый Никита Дорофеевич! Прошу садиться. Вот сюда, пожалуйста, сюда, это место удобное.