На линии огня
Шрифт:
Когда Айдар Силдидж объяснил ей суть операции, она с трудом поняла его и уж совсем не поверила в то, что это может быть правдой. Воины-всадники против боевого робота? Крючья и веревки вместо специально обученной пехоты? А потом, не следует забывать о том, что их единственным оружием были ножи. Ведь это самоубийство! Но воины Айдара явно боролись за право попасть в число этих двенадцати. Четверо погибли, еще четверо просто потерпели неудачу, но последняя четверка оседлала-таки «Великого Дракона». Пока Карлина размышляла о столь небрежном отношении к человеческой жизни, один из солдат Айдара, сжимавший в руке
Заряды, с помощью которых удалось вскрыть кабину, обладали не слишком большой разрушительной силой, чтобы не повредить жизненно важную панель управления. Воинам пустыни не было никакого дела до того, останется водитель жив или погибнет. Прежде всего их заботила сохранность машины. Сам же водитель, несомненно, имел при себе оружие более внушительное, чем нож. Но для воина пустыни быть вооруженным холодным оружием – лишь часть ритуала воинской доблести. Трое других наблюдали за действиями своего товарища, ожидая его победы или поражения.
Смельчаку, очевидно, не повезло. Тогда к люку направился, зажав нож в зубах, второй его товарищ. Карлика сглотнула, чувствуя, что ее вот-вот вырвет. Как все по-варварски просто, какое трагическое пренебрежение к жизни, подумала она, наблюдая за вторым воином, подползавшим к люку кабины. Можно восхищаться отвагой и верностью воинской традиции, но безразличие к смерти… Она поежилась.
Карлина вдруг поняла, как была не права, когда критиковала Маркуса за необоснованный риск, за равнодушие к жизни других «ангелов». Как же она могла быть такой несправедливой? Должно быть, гибель Брента подействовала на нее так сильно, что ее мысли повернулись куда-то в сторону. То, что Маркус сдерживал себя в эмоциональных проявлениях, вовсе не означало, что ему совсем нет дела до людей.
В следующую секунду «Великий Дракон» вдруг как-то странно дернулся вперед, и четвертый воин слетел на веревке прямо на спину своего коня.
Дело сделано! Удалось!
Все это случилось прямо на ее глазах – вооруженные одними лишь ножами воины захватили боевого робота, – но все равно она не могла в это поверить. Уцелевшие воины уже удалялись – каждый всадник вел за собой по крайней мере одного коня, оставшегося без хозяина.
Сейчас они перегруппируются, а потом повторят операцию. На все это у них уйдет примерно два часа времени. А пока мне надо помочь другим.
И если мне повезет, то когда-нибудь я смогу извиниться перед Маркусом.
XXXVI
Город Рашир
Халифат Рашир
Астрокази
Периферия
8 июля 3058 года
Изнуряющая жара полудня, казалось, не производит никакого впечатления на смуглых, мускулистых бойцов. Они деловито сновали вокруг видавшего виды боевого робота «Паук», готовя свое нехитрое снаряжение к бою.
Крючья взлетели в воздух по обе стороны от «Паука», три из них соскользнули по гладким бронированным плитам, а два уцепились за одно из задних «крыльев», играющих роль стабилизаторов при прыжках. Двое из людей Рашира начали быстро карабкаться по веревкам наверх и уже преодолели несколько
Прямо на глазах у Маркуса Генерал принялся что-то объяснять разочарованным воинам, восседая на перевернутом ящике с надписью: «ОПАСНО! ВЗРЫВЧАТКА!». Хэнфорд Ли был командиром пехоты «ангелов», и в его распоряжении находились все четырнадцать человек, оставшихся от этой самой пехоты. Им всем посчастливилось бежать с «Булавочной Головки» на ховеркрафтах и удалось добраться до «Посланника Небес», избежав при этом встреч с патрулями противника и отрядами воинов пустыни.
«Ангелы» редко использовали свою пехоту, стараясь прибегать к ее помощи главным образом для несения караульной службы или операций по зачистке местности, как это было на Новом Доме. Имея за спиной опыт сорокалетней службы, Хэнфорд Ли прекрасно знал, как нужно обучать войска, командовать ими и поддерживать бойцов в постоянной боевой готовности. Все пехотинцы называли его Генералом, но, несмотря на возраст и боевой опыт, он воспринял Маркуса как своего командира и не испытывал в связи с этим никакого неудобства.
Ли открыл рот, свисток выпал из его губ и повис на длинном шнурке, накинутом на шею. Он скрестил руки на груди и обвел свое воинство угрюмым взглядом.
– И это вы называете штурмом? – Голос его звучал громко и властно, как и подобает голосу человека, привыкшего отдавать приказы на поле боя.
Спрыгнув с ящика, он подошел к группе местных воинов. Генерал едва заметно хромал – колено его правой ноги было искусственным.
Двое из людей Айдара все еще висели на веревках в полуметре над землей. Трое других застыли по стойке «смирно». Уже в первый день они научились не двигаться без приказа. Это произошло, когда один из них выпустил веревку и упал на землю, после чего затеял с Генералом спор. Дождавшись, когда он поднимется на ноги, Нихаил Саллахан подошел к нему и в наказание за неподчинение сбил с ног сильным ударом кулака. Больше желающих спорить не оказалось.
– Почему на веревках болтаются только эти двое? – спросил Генерал.
Он повернулся и ткнул пальцем в сторону перекладины, установленной между двумя лестницами на высоте примерно трех метров от пола. Все трое тут же подпрыгнули и повисли на перекладине без особого, впрочем, напряжения. Генерал обратился к тому из них, который висел над коленом «Паука».
– Нацелился на колено, Флэш? – Он подождал, пока его смуглолицый ученик кивнул, откликаясь на данное ему Генералом прозвище. – В твоем распоряжении не более десяти секунд. Если ты не успеешь заложить заряд, робот сбросит тебя, как надоедливую муху. Если ты не знаешь точно, что делать, закладывай заряд в колено.
Флэш кивнул.
– Спускайся.
– Бамп!
Генерал повернулся к другому «курсанту», который успел подняться по веревке на высоту не более двух метров.
– Лодыжки не в счет. Тебе нужно раскачивать веревку. Не упускай момента инерции. Подтянувшись один раз, ты можешь подняться на целый метр. У тебя же в лучшем случае получилось сантиметров тридцать. Если ты не научишься работать с крючьями, я вышвырну тебя из команды. Впрочем, если бы… – Он тяжело вздохнул. – Слезай.
Ли еще раз обвел окружающих мрачным взглядом, затем обреченно махнул рукой: