На Луне
Шрифт:
При каждом ударе пяткой о почву мы пролетали сажени, в особенности в горизонтальном направлении. Стой! В минуту - весь двор: 500 сажен скорость скаковой лошади...
Ваши "гигантские шаги" не дают возможности делать таких скачков!
Мы делали измерения: при галопе, довольно легком, над почвой поднимались аршина на четыре; в продольном же направлении пролетали сажен пять и более, смотря по быстроте бега.
– К гимнастике!..
Едва напрягая мускулы, даже, для смеху, с помощью одной левой руки мы взбирались по канату на ее площадку.
Страшно:
С замирающим сердцем я первый решаюсь броситься вниз. Лечу... Ай! Ушиб слегка пятки!
Мне бы предупредить об этом приятеля, но я его коварно подбиваю спрыгнуть. Подняв голову, я кричу ему:
– Прыгай, ничего - не ушибешься!
– Напрасно уговариваешь: я отлично знаю, что прыжок отсюда равен прыжку на Земле с двухаршинной высоты. Понятно, придется немного по пяткам!
Летит и мой приятель. Медленный полет... особенно сначала. Всего он продолжался секунд пять.
В такой промежуток о многом можно подумать.
– Ну что, физик?
– Сердце бьется - больше ничего.
– В сад!.. По деревьям лазить, по аллеям бегать!..
– Почему же это там не высохли листья?
Свежая зелень... Защита от Солнца... Высокие липы и березы! Как белки, мы прыгали и лазили по нетолстым ветвям, и они не ломались. Еще бы - ведь мы здесь не тяжелее жирных индюшек!..
Мы скользили над кустарниками и между деревьями, и движение наше напоминало полет. О, это было весело! Как легко тут соблюдать равновесие! Покачнулся на сучке, готов упасть, но наклонность к падению так слаба и самое уклонение от равновесия так медленно, что малейшего движения рукой или ногой достаточно, чтобы его восстановить.
На простор!.. Огромный двор и сад кажутся клеткой... Сначала бежим по ровной местности. Встречаются неглубокие рвы, сажен до десяти шириной. С разбегу мы перелетаем их, как птицы. Но вот начался подъем; сперва слабый, а затем все круче и круче. Какая крутизна! Боюсь одышки.
Напрасная боязнь: поднимаемся свободно, большими и быстрыми шагами по склону. Гора высока - и легкая Луна утомляет. Садимся. Отчего это так тут мягко? Не размягчились ли камни?
Беру большой камень и ударяю о другой; сыплются искры.
– Отдохнули. Назад...
– Сколько до дому?
– Теперь немного, сажен двести...
– Кинешь на это расстояние камень?
– Не знаю, попробую!
Мы взяли по небольшому угловатому камню... Кто бросит дальше? Мой камень перенесся через жилище. И отлично. Следя за его полетом, я очень опасался, что он разобьет стекла.
– А твой?.. Твой еще дальше!
Интересна здесь стрельба: пули и ядра должны пролетать в горизонтальном и вертикальном направлении сотни верст.
– Но будет ли тут работать порох?
– Взрывчатые вещества в пустоте должны проявлять себя даже с большей силой, чем в воздухе, так как последний только препятствует их расширению; что же касается кислорода, то они в нем не нуждаются, потому что все необходимое его количество заключается
3
Мы пришли домой.
– Я насыплю пороху на подоконник, освещенный Солнцем, - сказал я. Наведи на него фокус зажигательного стекла... Видишь огонь... взрыв, хотя и бесшумный.
– Знакомый запах, моментально исчезнувший...
– Можешь выстрелить. Не забудь только надеть пистон: зажигательное стекло и Солнце заменят удар курка.
– Установим ружье вертикально, чтобы пулю после взрыва отыскать поблизости...
Огонь, слабый звук, легкое сотрясение почвы.
– Где же пыж?
– воскликнул я.
– Он должен быть тут, поблизости, хотя и не станет дымить!
– Пыж улетел вместе с пулей и едва ли от нее отстанет, так как только атмосфера мешает ему на Земле поспевать за свинцом, здесь же и пух падает и летит вверх с такой же стремительностью, как и камень... Ты бери пушинку, торчащую из подушки, а я возьму чугунный шарик: ты можешь кидать свой пух и попадать им в цель, даже отдаленную, с таким же удобством, как я шариком. Я могу при этой тяжести кинуть шарик сажен на двести; ты на такое же расстояние можешь бросить пушинку; правда, ты никого ею не убьешь и при бросании даже не почувствуешь, что ты что-нибудь бросаешь. Бросим наши метательные снаряды изо всех сил, которые у нас не очень различны, и в одну цель: вон в тот красный гранит...
Мы видим, как пушинка опередила немного чугунный шарик, как бы увлекаемая сильным вихрем...
– Но что это: со времени выстрела прошло три минуты, а пули нет? сказал я.
– Подожди две минуты, и она, наверно, вернется, - отвечал физик.
Действительно, через указанный приблизительно срок мы ощущаем легкое сотрясение почвы и видим прыгающий невдалеке пыж.
– Где же пуля? Ведь не клок же пакли произвел сотрясение?
– удивился я.
– Вероятно, от удара пуля накалилась до расплавления и мелкие брызги разлетелись в разные стороны.
Поискав кругом, мы в самом деле нашли несколько мельчайших дробинок, составлявших, очевидно, частицы пропавшей пули.
– Как долго летела пуля!.. На какую же высоту она должна подняться? спросил я.
– Да верст на семьдесят. Эту высоту создают малая тяжесть и отсутствие воздушного сопротивления.
Утомились ум и тело и потребовали отдыха. Луна Луною, а неумеренные прыжки дают себя чувствовать. Вследствие продолжительности полетов во время их совершения мы не всегда падали на ноги и - ушибались. В течение четырех - шести секунд полета можно не только осмотреть окрестности с порядочной высоты, но и совершить некоторые движения руками и ногами; однако самовольно кувыркаться в пространстве нам не удавалось. Потом мы выучились одновременно сообщать себе поступательное и вращательное движения; в таких случаях мы переворачивались в пространстве раз до трех. Интересно испытать это движение, интересно и видеть его со стороны. Так я подолгу наблюдал за движением моего физика, совершавшего без опоры, без почвы под ногами многие опыты. Описать их - надо для этого целую книгу.