На острие меча

Нортон Андрэ

— Ваше участие в приключении подошло к концу? Но ведь приключение было интересное? Вы почти собрали картину и не стыдитесь, что последние недостающие кусочки положат другие.

Квинн мрачно улыбнулся, ему не было стыдно. Он знает, что такая игра не для него. Он усвоил хороший урок — оставаться по свою сторону ограды.

В последующие дни и недели он пытался думать о прошлом как об одной из картин фрейле, составленной из кусочков и обрывков других жизней.

Конечно, и ему удалось вставить кое-что. Посещение «Мудрого кота», бегство из отеля в Дордрехте, встреча с человеком, который продаёт воспоминания, пребывание в башне Одокара… Но когда его мысли возвращались к этому, он решительно заставлял себя думать только о работе. Он надеялся, что прошлое будет уходить от него всё дальше и дальше, пока не перестанет быть частью его самого. Словно он прочёл эту историю в книге, и происходило всё совсем с другим людьми.

Прошло пять месяцев, прежде чем попала на своё место последняя часть картины. Её положили опытные и искусные руки. А Квинн, можно сказать, не очень-то и хотел знать, как это произошло.

Он снова приехал в Нью-Йорк, к своему издателю. И вот стоит в вестибюле отеля с телеграммой в руке: «Приезжайте к десяти тридцати шестнадцатого. Очень важно. Ван Норрис».

В голове крутились два противоположных ответа.

Сегодня шестнадцатое, и на его часах десять минут одиннадцатого. Стоит ли ему ехать? И зачем? Ему хотелось совсем забыть о сокровище епископа. Так было бы гораздо лучше…

Но, пряча телеграмму в карман и направляясь к выходу, он уже знал, что остановит первое же такси и отправится прямо к ван Норрису.

Пятнадцать минут спустя он уже был у Лоренса ван Норриса. На полированной поверхности его письменного стола лежал большой чёрный кожаный кейс. Ван Норрис открыл замок и поднял крышку. Внутри было тринадцать обитых бархатом отделений, и в каждом — статуэтка из сокровища епископа. Квинн начал считать — вслух.

— Тринадцать!

— Да. Коллекция теперь вся.

— Значит, Кейн и Маартенс…

— Они сами расскажут обо всём. Не хочу лишать их этого удовольствия. Сегодня вечером, если вы свободны, поужинаем вместе, и вы всё услышите. Стернлитц тоже будет, он в Вашингтоне по делам — мы нашли покупателя. Ему многое известно о Центральной Азии, нам необходимы его знания. А как ваши дела?

— Книга закончена. К осени её напечатают.

— Прекрасно. Поздравляю! И что вы теперь собираетесь делать?

Квинн пожал плечами.

— Я ищу преподавательскую должность. Но мой возраст против меня.

— Вернувшись в Штаты три месяца назад, вы даже не попытались связаться со

мной. Я считал, что вы заняты своей работой. Или вы, как у вас говорят, сыты тем приключением?

— Скажем так: я понял свои ограниченные возможности, — Квинн был доволен своим ответом.

Ван Норрис ответил не сразу. Вместо этого взял папку, быстро пролистал несколько страниц и достал листок, который положил перед Квинном.

Не было ни обращения, ни приветствия. Квинн догадался, что это часть доклада:

«… без Андерса мы бы не справились. Он совершенно естественно вписывается в дела такого рода. И знает достаточно, чтобы не лететь сломя голову. Предлагаю установить с ним связь, если он согласен. Для серьёзного дела подходящий человек…»

Квинн дважды прочитал эти строки. Потом буквы перед его глазами стали расплываться. Он обнаружил, что не решается поднять голову.

— Это отчёт Кейна, сделанный пять месяцев назад. Я пригласил вас к себе не только из-за этого, — ван Норрис показал на сокровище, — но и чтобы узнать о ваших планах…

— Я думаю… я думал… — Квинн набрался мужества сказать правду. — Я считал себя неудачником. Мне казалось…

Но ван Норрис как будто не слышал его.

— В этой игре принимали участие самые разные люди. То, что удаётся одному, не сможет сделать другой. Вы знаете теперь, какому риску мы постоянно подвергаемся. Официально мы не связаны с правительством: если кто-то попадётся — от него отказываются. Мы всегда работаем под маской. Нам не вручают медали и не выражают общественного признания, но именно нашими усилиями сохраняется мир.

Мы всегда на острие меча в схватке с врагом и сражаемся на передовой линии обороны. Это всё, что я могу вам пообещать. Решение должны принять вы. Только помните: я не позвал бы Роаджакта, если бы считал, что он для нас бесполезен. Балласт нам не нужен!

Квинн распрямился, словно огромная тяжесть спала с его плеч. За окном ярко светило золотое солнце. Прекрасный день!

— Если я останусь Роаджактом, чем мне придётся заниматься? — спросил он застенчиво.

— Есть небольшое дельце… — Ван Норррис взял вторую папку. — Что вы знаете о Центральной Америке?

— Очень мало, — признался Квинн. — Но я могу узнать больше.

— Вот этим Роаджакт и займётся, — ответил Лоренс ван Норрис. Он закрыл папку с делом о сокровище и с отсутствующим видом отодвинул её в сторону. С этим покончено.

Квинн удобнее устроился в кресле.

— Есть одна страна…

Квинн Андерс расслабился и принялся внимательно слушать.