Шрифт:
Via Pyramid 1940
Баронхи, Земля!
«Баронхи» — так звучит венерианское приветствие, насколько его вообще можно передать по-английски. Венерианская Экспедиция Номер Один возобновляет связь с Землей по эфирной радиолинии. У аппарата — оператор Гиллуэй. Ваши кодированные сигналы были получены вчера, поэтому я полагаю, что это сообщение, в свою очередь, дойдет и до вас. Мой ионный зарядник все еще работает, и половина аккумуляторов заряжена под завязку.
Вы, вероятно, никогда не узнаете, насколько
Но на этот раз рядом нет Гривза. Он мертв, он покинул нас.
Что ж, первое, что, вероятно, вы захотите узнать: как мы оцениваем свои шансы вернуться на Землю — мы, оставшиеся восемь человек. Второе: как мы пережили эти тринадцать месяцев. Мое последнее сообщение рисовало довольно мрачную картину.
Тринадцать месяцев назад положение было следующим.
Первое. Насыщенный кислородом воздух и запредельная влажность разъели многие наши герметичные контейнеры с едой. Быстро распространяющаяся плесень уничтожила все наши запасы. Две трети провизии исчезли одним махом! А оставшаяся треть всё время находилась под угрозой.
Второе. Аборигены Венеры, поначалу настроенные дружелюбно, внезапно совершили на нас нападение и чуть не столкнули корабль со скалы, едва не лишив нас единственного шанса покинуть планету. Только благодаря беспримерному самопожертвованию Домберга — он погиб, забравшись на корабль и отогнав местных жителей с помощью смертоносной плесени — нас миновала сия участь.
Третье. Когда мы попытались запустить двигатель, оказалось, что топливо настолько напиталось водой, что в таком виде пользоваться им невозможно. Мы оказались в ловушке, лицом к лицу с двойной угрозой: враждебными аборигенами и голодной смертью.
Сейчас, тринадцать месяцев спустя, проблемы с туземцами и продовольствием решены, и мы возлагаем большие надежды на дегидратацию топлива. Таким образом, наше положение значительно улучшилось. Завтра я объясню всё подробнее.
Мы все в хорошей форме, хотя климат на этой планете-парнике не самый лучший. Мы сильно похудели и побледнели из-за нехватки солнечного света, а временами становимся раздражительными от этой вечной липкой сырости. Наша кожа научилась обильно потеть — это немного помогает, — но каждый из нас с нетерпением ждёт дня, когда мы снова окажемся на Земле. Культя Карсена после ампутации руки, проведенной Парлетти, полностью зажила. Он говорит, что почти не замечает потери. Мы все восхищаемся тем, как мужественно и спокойно он принял своё увечье.
Через месяц Венера снова окажется на самом близком расстоянии от Земли. Мы надеемся стартовать до этого срока. Как и во время марсианской экспедиции, одной из вещей, по которым мы скучаем больше всего на свете, остаётся музыка. Не могли бы вы нам что-нибудь передать? Даже похоронный марш или гаммы на пианино показались бы нам сейчас райской
Четыреста пятьдесят восьмой день.
О аборигенах. Обратите внимание, что я использовал их приветствие — «Баронхи». Они снова дружелюбны. Вот как это произошло.
После неудачной попытки уничтожить наш корабль они оставили нас в покое, хотя их парусные суда постоянно дежурили в прибрежных водах. Затем, в один прекрасный день, к нашему берегу причалил крупный корабль. К лагерю приблизился ласторукий венерианин в сопровождении свиты. В нем чувствовалось некое царственное величие; очевидно, это был их вождь или король, прибывший взглянуть на странных существ из «небесного мира».
Мы были начеку, с винтовками и автоматами наготове. Мы не знали, чего от него ожидать. По правде говоря, в тот момент нам было почти всё равно, во что это выльется. Утром Гривз выдал нам привычную скудную порцию еды и объявил, что это последние остатки консервов. Нам грозила смерть от голода. Мы едва ли не жаждали драки, надеясь, что они нападут. По крайней мере, мы могли бы умереть достойно, в сражении.
Думаю, мы все были слегка не в себе.
«Король» оглядел нас. За его спиной стояли тысячи и тысячи венериан с маслянистой кожей, наполовину водных существ, и все они были вооружены. Мы понимали: они по-прежнему видят в нас захватчиков, авангард смертоносных орд; так уже было однажды, когда пришли строители пирамид, по крайней мере, так гласили их легенды.
Мы были у них в руках, даже если они об этом не догадывались. Наши боеприпасы рано или поздно закончились бы. Стоило нам отступить на корабль, они могли бы взять нас в осаду, и мы бы просто умерли от голода. В тот момент среди нас не было ни одного, кто верил, что мы можем спастись.
Но случилось чудо. Рядом с королём ковылял его юный сын. Мальчишка нетерпеливо рвался вперед, как ведут себя юнцы любого народа и любого мира, но отец оттолкнул его назад. И совершенно случайно молодой венерианец налетел спиной на острие используемой в качестве оружия высушенной клешни, которую держал другой туземец. Рана мгновенно потемнела — её поразила смертоносная плесень.
Король венериан резко обернулся с криком отчаяния. Нам было жаль его. Согласно суровому, но необходимому обычаю этого мира, где жизнь и смерть сменяют друг друга с чудовищной быстротой, его сына надлежало убить немедленно. Тело следовало тут же бросить в море, чтобы последствия стремительного распада тканей не заразили всех остальных ужасной смертоносной плесенью.
Король поднял руку, подавая сигнал, и один из свиты вскинул копьё, чтобы поразить юношу. Тот, следуя традиции стоицизма, опустил голову в ожидании смертельного удара. Мы видели, как король колеблется, не решаясь отдать приказ, который должен был погубить его сына.
И в этот момент Парлетти бросился вперёд. Он застал врасплох всех — и нас, и туземцев. Парлетти схватил мальчика за руку и потащил его к нашему дому из листов алюминия. Суинертон рванулся помогать, и они оба скрылись внутри. Мы же остались лицом к лицу с венерианами, ожидая, что в любой момент те бросятся в атаку. Но они этого не сделали. Любопытство взяло верх над враждебностью.