На подлодке золотой...
Шрифт:
— Чего-о? — Синяк угрожающе повернулся к Саше.
— Тихо, — сказал Роман и снова включил телевизор, теперь уже первую программу.
— ...от приступа острой сердечной недостаточности в следственной тюрьме скоропостижно скончался поэт Бошор Сурали, — будничным голосом сообщил диктор.
— Убили, — пробормотал Роман.
Синяк зачем-то встал, налил себе водки, выпил и выдохнул, уставившись в Сашу:
— Пшла на хер вон отсюда!
Проснулся Синяк рано и не по своему почину — до крови прикусил всё еще не обношенными зубами
Светало. Дядька храпел. Синяк припомнил вчерашнее, пока фильм не прервался. Лучше и не вспоминать, мрак, хоть вешайся. Он вышел на крыльцо. В Гомнине кричала единственная на всю округу корова Франца Казимировича — отставного пастуха, собутыльника Ильи Ивановича. Корове небойко поддакнул ранний петух.
Синяк нашел в багажнике “беловежскую горькую”, вспомнил, что подарил машину, захлопнул шумно багажник и отрегулировал “беловежской” разлаженный и опаленный уксусом организм. Закусил почерневшим индюшиным крылом и, зябко поеживаясь, отошел к забору, расстегивая на ходу джинсы. В косе жужжал застрявший жук, но даже подумать о том, чтобы его вынуть, Синяк был не в силах. Выжить бы.
В дальнем конце огорода в утреннем полумраке над грядой чот-то темнело.
— Ма-ам! — негромко прокричал туда Синяк, чтобы не будить гостей, и поплелся в огород.
Татьяна Ивановна не отвечала. Она стояла на коленях, сложившись в поясе, уткнув голову в подернутую ледком гряду. Из-под косынки у нее торчал здоровенный лопух — “от давления”. Под животом был маленький бочонок, который она подкатывала для облегчения полевых работ.
Синяк, почуяв неладное, замер с поднятой ногой.
— Мам!..
Опять не ответила Татьяна Ивановна, ибо еще вчера отдала Богу душу, так и простояв дугой на огороде всю ночь, пока они женились-разводились...
Синяк стоял над мертвой матерью и плакал.
Первым он разбудил Илью Ивановича. Тот пощупал у сестры отсутствующий пульс, затем вместе с племянником безуспешно попытался разогнуть покойную, как будто это могло ее оживить.
— Вот оно наше хозяйство, — проворчал он, — так буквой “зю” на бочке в рай и поехала...
Он принес рулетку, обмерил сестру и похромал в сарай готовить негабаритный гроб.
Синяк разбудил Романа. Роман тихо выбрался из постели, чтобы не разбудить Таню, еще не вышедшую замуж и посему спавшую вместе с ним.
Они вышли из дома.
— Чего так рано? — зевая, спросил Роман, отходя в сторону.
— Журчи потише, — попросил Синяк. — Маманя умерла.
На тот свет Татьяна Ивановна в силу дурного характера перебиралась не по-людски. Смерть свою она в ближайшие годы не планировала, и Синяку пришлось ехать в Рузу за халатом большого размера.
Хоронить себя в Москве она категорически запретила еще загодя. В церковь ее, перегнутую пополам, поставить не решились.
Пока
Наконец чудной гроб с Татьяной Ивановной через окно просунули в дом и поставили на стол постоять.
Могилу вырыли “сикилеты”.
— В Москву правильно решили не везти, — одобрил Илья Иванович племянника. — Куда такую тяжесть, а вот в церкви хоть чуток все ж таки подержать неплохо.
Синяк с Романом в паре с “сикилетами” понесли гроб в церковь.
Церковь была на запоре до воскресенья, когда батюшка приезжал на службу. Роман, вспомнив религию, возмутился.
— Сегодня же суббота, всенощная. Батюшка должен быть.
Но оказалось, в связи с малочисленностью прихожан субботнюю всенощную молодой батюшка перенес на воскресенье и служил вместе с обедней для экономии времени.
Роман разошелся.
— Церква не театр! — орал он. — Богу служат, а не зрителям! Из Христа кормушку сделали!..
Но, как выяснилось из разъяснений сторожа, по благословению архиерея службы можно спарить. А у батюшки в Москве и без того много дел.
Назад Татьяну Ивановну не повезли, тем более, что кладбище с готовой могилой недалеко от церкви. Закопали под вечер. На обратном пути купили в круглосуточном магазинчике при церкви всё для поминок. Продавцом был церковный сторож.
К невеликим поминкам подоспел Франц Казимирович из Гомнина, принес Татьяне Ивановне молоко.
— Ишь ты! — озадачился он, узнав новость. — А куда ж мне теперь молоко девать, интересное дело?
Он пристроил велосипед к забору, закинул голову назад, чтобы тяжелые, как у Вия, веки не мешали зрению, и вошел на участок.
— У меня вот тоже... Лидка старшая, в прошлом... нет, в позапрошлом годе чего отчудила... Смеялась всё смеялась, потом купила ножик в Тучкове за тридцать тысяч. Сначала в Дорохове поехала, там ножей не было, там санитарный день был, она в Тучкове купила. Помылась, попарилась и зарезала себе живот, как японский янычар. А инсульт у вашей, это нормально. Это излияние мозгов. Бывает.
8
Ванька прыгнул выше головы. Разоблачительную справку на Сикина он рисовать не стал. Он сделал несоизмеримо больше: свел Романа с демократическим генералом ГБ, тем самым, с которым некогда познакомился на телевидении в совместной передаче и который ознакомил Ивана с его досье.
Генерал, разочаровавшись в наступившей демократии, порылся в своей генеалогии и добыл там одну шестнадцатую еврейской крови по материнской линии, как у Ленина. И теперь в скором времени отбывал на историческую родину.