На пределе
Шрифт:
Губы Скаута скривились в язвительной усмешке.
– О, я и впрямь напуган! Женщина, которая выглядит как богиня, и целуется как дорогая шлюха, действительно опасна, все верно. Но ее главное оружие вовсе не пистолет.
Она в ярости воскликнула:
– Да как вы смеете?!
Он рванулся вперед, пытаясь выхватить пистолет. Между ними начался поединок за обладание оружием. Когда пистолет в ее руке неожиданно выстрелил, Шанталь коротко и удивленно вскрикнула. Они застыли, потрясенные, уставившись друг на друга. Затем Скаут неуверенно
– Ты меня ранила, – тупо прокомментировал он, хотя все и так было очевидно. Затем в бешенстве заорал: – Ты меня ранила! Ты в самом деле ранила меня!
Секунду спустя его пронзила острая боль. Это подействовало на него так, словно ему прямо в перчатку вратаря резко ударил мяч. Что-то взорвалось в его мозгу и рассыпалось искрами. Он опять взглянул на рану, затем на женщину, издал звериный рык и снова бросился на нее.
На этот раз острая боль пронзила его где-то у основания черепа, и он рухнул на мягкую почву джунглей. Сквозь кроны деревьев он разглядел над головой снопы цветных искр, сверкавших и разлетавшихся в вышине, словно в электрическом калейдоскопе.
Затем надвинулась ночь и поглотила все вокруг.
2
Шанталь пришла в ужас от такого неожиданного поворота событий.
– Mon Dieu! Зачем ты его ударил, Андре?
Человек, подкравшийся сзади к Скауту, теперь стоял подле него на коленях.
– Я испугался, а вдруг он ударит тебя!
– Я вполне и сама справилась бы. Он сильно пострадал?
– Я ударил его, чтобы он всего лишь потерял сознание.
Шанталь заметила сомнение в глазах напарника и несколько смягчилась, заговорив уже без упрека.
– Я знаю, ты так поступил, потому что боялся за меня. Спасибо. Но теперь нам надо быстро что-то делать.
Она тоже опустилась на колени, склонившись над неподвижным телом Скаута. Затем порылась у него в карманах и нашла носовой платок. С его помощью она наложила жгут на бедро выше пулевого ранения, испачкав при этом его кровью и свое платье.
– Рана сильно кровоточит.
– Джип здесь неподалеку. Я отнесу его.
Худощавый островитянин, хотя и не отличался высоким ростом – с Ритлендом не сравнить, – оказался Жилистым и проворным. Он с неожиданной ловкостью рывком поднял Скаута и взвалил себе на плечо, а затем выпрямился с помощью Шанталь.
– С виду не скажешь, что он такой тяжелый.
– Он очень плотно сбитый и крепкий.
Это замечание поразило Андре, и он взглянул на Шанталь с любопытством. Та поспешила отвернуться. Она знала, что Скаут мускулист, так как касалась его груди под смокингом и успела ощутить силу и упругость его бедер и почувствовать, что стройное тело таит в себе силу.
Прежде чем они двинулись в путь через джунгли, она осмотрела затылок Скаута, на котором уже вздулась огромная шишка. Когда ее пальцы ощупывали ушибленное место, забравшись под его темные волосы, он застонал.
–
– Oui.
Они со своей необычной ношей, стараясь не производить шума, двинулись сквозь джунгли. Разумеется, никто из участников вечеринки все равно не смог бы ничего услышать – в воздухе разливались бравурные звуки оркестра, исполнявшего «Янки Дудл Дэнди». Над лагуной продолжали взрываться петарды, разлетались огненные брызги фейерверка. Разрывы хлопушек и заглушили звук нечаянного выстрела Шанталь.
– Я сяду с ним на заднем сиденье.
Добравшись до джипа, Шанталь забралась в салон, а Андре пристроил рядом с ней бесчувственное тело Скаута. Шанталь положила голову раненого к себе на колени. Андре сел за руль и включил мотор. Спустя несколько секунд они тронулись в путь.
К счастью, Скаут был без сознания, однако, когда джип прыгал по ухабам, что случалось довольно часто, американец стонал от боли. Шанталь следила за его лицом, и бледность Скаута ей не нравилась. Отросшая за день щетина выглядела особенно заметной на его скулах.
Похищение тщательно планировалось. Но, разумеется, стрельбы не предполагалось. Порывистость Скаута, а затем и нетерпение Андре привели к ненужному насилию, которое напугало Шанталь и казалось ей отвратительным.
Она ранила человека! Что, если он потеряет слишком много крови и умрет? Что, если она не сможет извлечь пулю, не задев нерва, и он навсегда останется хромым? А что, если ей вообще не удастся извлечь эту пулю?
Все эти «если» приводили ее в ужас, и страх девушки возрастал с каждой милей пути. Андре вел машину с определенной осторожностью, чтобы не навредить пассажиру, но все же держал необходимую скорость.
Путь в дальний конец острова был даже в дневное время нелегким, а в темноте грунтовые дороги, бежавшие вдоль высокого обрыва над океаном, петляя в поросших лесом горах, превратились в сущий кошмар. Один раз Андре пришлось слишком резко затормозить, чтобы не сбить пересекавшую тропу горную козу. Скаут застонал и выбранился. Шанталь, чувствуя себя виноватой, ласково прижала его голову к своей груди.
Брюки Скаута уже пропитались кровью. Ни минуты не раздумывая, Шанталь стащила с себя платье и, скомкав, прижала к кровоточащей ране.
Она и думать забыла, что сидит обнаженная. Внезапно Скаут повернул к ней голову, и лицо его прижалось к ее груди. Она кожей чувствовала колючую щетину, ощущала его губы у своих сосков. Взволнованная пронзившим ее ощущением, она вытащила из прически цветы гибискуса и распустила волосы. Тяжелые темные пряди упали ей на плечи и грудь. Словно тонкая рубашка, они одели девушку до самого пояса.
Когда наконец путешественники достигли моста, Андре остановил джип. Они вдвоем вытащили Скаута из машины: Андре поддерживал его за голову и плечи, Шанталь – за ноги. Тяжело ступая, они двинулись по опасно раскачивавшемуся подвесному мосту.