На пределе
Шрифт:
– Ты, верно, перегрелась на тропическом солнце, принцесса, – рассмеялся он. – Я не собираюсь ничего конструировать для тебя, кроме разве уголовного дела, которое тебе ни за что не выиграть. Между прочим, со времен второй мировой войны остров Пэрриш является территорией Соединенных Штатов. Каким бы языческим и отсталым он ни был, – продолжал он, многозначительно взглянув на керосиновую лампу, – все цивилизованные законы имеют силу и здесь. Как только я смогу двигаться, ты угодишь за решетку.
– Возможно. Но сначала
– Какой мост? А это что еще такое, черт побери? – сварливо полюбопытствовал он, когда Шанталь попыталась вручить ему принесенный на подносе стакан с жидкостью.
– Кокосовое молоко. Вам понравится.
Он выпил. После бульона вкус показался ему приятным – что-то вроде молочного коктейля.
– Ладно, я выпил. Теперь ответь на мой вопрос.
– Какой вопрос?
– Про какой это мост ты постоянно твердишь?
– Мы поговорим об этом утром. Вам не надо в туалет?
– Настолько, что аж слеза прошибает.
– Могли бы сказать. – Она сунула руку под кровать и достала фарфоровое судно.
Скаут взглянул на «утку» и почувствовал, что краснеет.
– Черта с два!..
– Несколько поздновато испытывать застенчивость, мистер Ритленд, поскольку я уже несколько дней забочусь о вас. Стало быть, у вас нет от меня секретов. Распоряжайтесь посудиной, или вам же хуже будет!
Он закусил щеку изнутри. Вид у Шанталь был решительный. Его организм в свою очередь тоже требовал своего.
– Не будет ли дерзостью с моей стороны попросить тебя оставить меня одного?
Она повернулась и вышла. Дивные ножки, подумал он, провожая ее взглядом. На ней были обычные шорты, а не саронг, который носят местные женщины. К тому же Скаут почти испытывал благодарность за то, что Шанталь носила блузку из тончайшего хлопка, полы которой узлом завязала на талии. Наблюдая за мягким колыханием ее бюста, он готов был побиться об заклад на последний грош, что под полупрозрачной тканью ничего больше не было. Но рубашка была – вот что его радовало! Трудно было бы на нее злиться, ходи она голой по пояс. Ему и так с трудом удавалось сдерживать эмоции при виде ее голых ног.
Прежде чем войти, она постучала. Он насупился, ибо никогда в жизни не чувствовал еще себя таким униженным. Она быстро вынесла судно.
– Мне кажется, вам следует прилечь, мистер Ритленд. Вы побледнели. – Она положила ладони ему на плечи и попыталась заставить его лечь.
Быстрым движением руки он обнял ее за талию. Другая рука столь же стремительно схватила ее за волосы. Он видел, что она недовольно поморщилась, но лишь слегка ослабил хватку.
– Твой выбор пал на меня случайно? – спросил он, и губы его побелели от гнева, боли и огорчения.
– Нет.
– А те призывные взгляды, что ты так недвусмысленно бросала на меня, не имели никакого отношения к тому факту, что тебе приглянулась моя внешность, так? Ты выбрала меня из
– Я понимаю, что это удар по вашему самолюбию, мистер Ритленд, но – нет. Как вы выглядите, не имело для меня никакого значения.
– Ты подставила меня с самого начала.
– Верно.
– Ты наметила мою кандидатуру заранее и сделала все, чтобы я наверняка обратил на тебя внимание во время приема.
– Правильно.
Его рука крепче обхватила ее талию. Он притянул Шанталь к себе. Ее колени столкнулись с его коленями, но на пронзившую его боль он почти не обратил внимания: он ничего не видел, любуясь ее гладкой кожей.
– Но зачем, черт побери?
– Я же сказала. Все ради моста.
– Какого моста, мать твою?..
Она вывернулась из его объятия и одним сердитым взмахом головы перебросила волосы за спину.
– Я все объясню, когда вы окрепнете, возможно, утром.
Не отрывая от нее глаз, Скаут позволил ей уложить себя на подушки. Устроив его поудобнее, она убедилась, что вода в пределах его досягаемости, а москитная сетка надежно защищает ложе, и погасила лампу.
Он слышал шаги ее босых ног по деревянному полу, а потом увидел, как она выскользнула за дверь.
Скаут долго смотрел в темноту, но заснуть ему не удавалось. Он даже не сумел расслабиться. В голове все путалось, но сон не приходил.
Он ругал себя за мягкотелую уступчивость. Какого черта он позволяет всему этому продолжаться? Верно, она хитра, но ведь и он далеко не дурак. И есть люди, которые даже считают его довольно хитроумным.
Он крупнее ее, весит намного больше. Она, правда, рослая, выше, чем другие островитянки, но он помнил, что даже на высоких каблуках она едва доходила ему до подбородка… Да, у них обоих удачный рост – очень удобно целоваться, очень…
– Дьявол! – Он выругался, ворочаясь в темноте, едва разбавленной лунным светом из окна. Не стоит ему вспоминать об их поцелуе, или он оправдает мнение тех трех женщин, что сравнили его с маленьким дьяволом – тем божком с перманентной эрекцией. И потом, ему следует сосредоточиться на случившемся и обдумать ситуацию, в которую он попал.
Судя по всему, Шанталь Дюпон пользовалась в деревне большим авторитетом и неограниченной властью, но при этом он не заметил, чтобы у дверей дежурили вооруженные охранники. Интересно, трудно ли будет скрутить ее и заставить признаться, где спрятан джип, или принудить отвезти его на этом джипе на другую сторону острова? Кстати, куда подевался пистолет, из которого она его ранила? Пока он валяется в этой постели, которая больше подошла бы для лилипута, ему уж точно не найти ее пистолет.
При этой мысли он решительно откинул простыню и москитную сетку. Затем сел, однако на этот раз осторожно спустил ноги с кровати. И все равно левую ногу словно огнем ожгло.