На самом дне

Афинский Владислав

— Господин Бальмуар, так ты себя назвал?

— Это моё настоящее имя.

— О, конечно… но я же не дурак. В один день в наших трущобах вдруг появляется человек, волшебник, с дорогими артефактами, в дырявом фраке, смертельно раненный. Я помню, как ты выглядел в тот день, весь чёрный, ты будто гнил изнутри, но стоял на ногах, — ростовщик прищурился: он подумывал убить и обобрать аристократа, но не был уверен в своих силах, несмотря на плачевное состояние Бальмуара. — А в Эдеме тем временем прогремела крупная разборка за зоны влияния между лариосами. Но мне плевать, такое не редкость для нашего мира, высшая аристократия

всегда резала друг друга. Меня волнуют деньги, которые я тебе одолжил, Ланс. Ты мне должен! А твоё постоянное откладывание сроков…

— Я сказал, что верну. Что тебе ещё нужно? На одних процентах ты уже получил гораздо больше, чем мог бы.

— Ланс, Ланс, Ланс… Ох, неужели ты думаешь, что эти жалкие монетки покрывают проценты с той суммы, которую я дал тебе, чтобы ты не сдох, изменил внешность, а потом ещё и купил себе новый фрак?

— Я отдаю всё, что имею. Мои раны уже почти затянулись, значит, я смогу заработать больше. Подожди ещё немного, и я всё верну, даже с учётом твоих непосильных процентов.

— Не всё, ты отдаёшь не всё и продолжаешь сыпать обещаниями. — Жирный гоблин мерзко улыбнулся и глянул через волшебный монокль на рабыню. — Как насчёт…

— Ты её не получишь, — сразу же отрезал Ланс.

— О! Какая дерзость! — рыкнул Ростовщик, доставая посох и ударяя им в пол. — Нашёл вот игрушку, принадлежала прошлому должнику. Творение сильного мага, мощный артефакт достойный лучших воинов!

— Вам очень повезло, — Ланс даже бровью не повёл после этой дешёвой демонстрации силы.

— О, благодарю, ты так учтив. Только вот постоянно упираешься и споришь. Ну, ты же взял в долг, так верни.

— Я…

— Фрак свой отдавать не хочешь, магическую трость тоже, как и перстни с прочими аксессуарами. Так отдай в уплату долга хотя бы найденную рабыню. Моё терпение же не безгранично.

— Это мой товар. Я его не отдам.

— Эх, понимаю. Такое смазливое и милое личико, полукровка, но черты на удивление хорошо сошлись. Много видел рыженьких эльфиек? Раритет! Так ещё и рылом не уродина, аккуратный носик, пухленькие губки… — Животное начало облизываться и пускать слюну. — И тело без дефектов. Хотя фигуре ещё нужна небольшая корректировка, но это мелочи. Но что самое главное –­ у неё дар к магии. А учитывая её предков, она может достичь в магии невиданных высот, что сделает её высококачественным товаром. После чего ты её продашь за… даже не знаю. Сейчас цена ей, дай Этий, пара золотых, но через год твоих тренировок она будет стоить тысячи, нет ДЕСЯТКИ ТЫСЯЧ!!! И отдашь её потом какому-нибудь высокородному зверолюду из Сароса, который готов будет заплатить втройне, лишь бы полакомиться…

— Хватит! — прервал Ланс, видя, что Ада уже побелела от ужаса.

— О, так она ещё не подготовлена, — продолжал жирный гоблин, который прекрасно знал, что делает. — Ты не сказал своей рабыне, что всё равно продашь её? Незавидная участь. Мне бы вот пригодилась помощница. Условия здесь может и не такие как в золотой клетке, но… свобода же не пустой звук? А взамен я бы даже не попросил ничего ужасного и пошлого. Просто делай мне зелья и помогай создавать артефакты. Вон, поспрашивайте моих других помощников вашей расы! Я же гоблин, меня представители ваших видов не интересуют! Только деньги, только золотые монеты… Я всему и сам научить могу. Вон, посмотри, сколько здесь свободных смертных, разве

им плохо живётся?

— Ты…

— У неё нет клейма, это не твоя вещь, Ланс, — покачал головой Ростовщик. — Пусть девушка сама решает, как ей быть.

На это аристократ уже ничего не ответил и лишь молча стоял в столь же гордой позе.

Глаза Ады же забегали, смятение воцарилось в её душе, на которую смотрел и Ланс, и Ростовщик через свой монокль. Но вскоре на место смятения пришла небольшая и слабая уверенность, решимость сделать выбор, который рабыня и продемонстрировала, сделав шаг за спину Ланса.

— Какая жалость, — досадно хмыкнул жирный гоблин.

— Не грусти, вот тебе в часть процентного долга. — Ланс снял и бросил своему собеседнику один из своих родовых перстней.

— Ого! — Ростовщик цепкими пальцами схватил дорогостоящий артефакт в воздухе. — Всё же ты настоящий аристократ, Ланс! Не думал, что ты сможешь расстаться с такой редкой вещью.

— Я всегда держу слово. Всегда. Долг будет возвращён, просто дай мне ещё немного времени.

— Хорошо, даю ещё месяц.

— Отлично. До встречи.

Ланс вышел из этого ужасного места на уже не столь мерзкую и вонючую улочку трущоб. Ростовщик драл со своих должников огромные проценты, забирал их вещи за бесценок, а иногда и просто убивал самым жестоким способом, чтобы другие не расслаблялись.

Этот жирный гоблин обладал мощными артефактами, а ещё неплохими по меркам трущоб бойцами, так что находился почти на верхушке пищевой цепочки в этом убогом месте. И что ни говори, но Ланс действительно обязан жизнью этому мерзавцу. Если бы не его деньги, то сдох бы аристократ в канаве. И господин Бальмуар знал, на какие условия соглашается, Ростовщик не обманывал его, пусть и подумывал об убийстве раненого. Но именно что подумывал, но вместо клинка под рёбра аристократ всё же получил деньги, пусть, быть может и из-за неуверенности этого жирного гоблина.

Поэтому и был отдан родовой перстень. Да, он стоил в десяток раз больше, нежели те проценты, но… Продать его в другом месте было просто невозможно, так что цена сильно падала. Да и Ростовщик в своём праве не принимать вещи, ведь он отдавал монеты, а не игрушки. Отношения были мерзкими, но деловыми и каждая сторона знала, на что идёт. Здесь не было обмана, а значит и Ланс считал, что не имеет права юлить, врать и обманывать. Он дал слово аристократа, своё слово. Если бы он не отдал перстень, то изменил бы своим принципам. Никакие артефакты не стоят принципов.

— Молодец, ты сделала правильный выбор, — Ланс похвалил свою рабыню, которая ещё была в небольшом шоке. — Никакой свободы этот гоблин бы тебе не дал. Клейма бы тебе не поставили, но участь…

— Да, я это поняла, — гордо кивнула Ада, после чего в спешке исправилась. — Да, я это поняла, господин Бальмуар.

В ответ аристократ лишь улыбнулся. Не иначе как сам Этий послал ему такой подарок. Ада не обладала тайными знаниями, не умела писать, но и назвать её дурой действительно нельзя. А что касается грамотности и эрудиции… Это, как показывает практика Ланса, дело наживное. Он мог обучить межвидовому языку даже умственно отсталого орка. Но критически мыслить, научить отличать ложь от правды, отделяя крупицы истины через непредвзятый анализ… здесь порой даже чистокровные эльфы терпели крах, сколько бы ни старались мудрые наставники.