На самых дальних...
Шрифт:
— Есть связь!
«Молодчага Петрунин! Успел-таки!» Начальник заставы взял трубку. На другом конце провода был Дутов. Наконец он слышал голос своего заместителя. Тихий, чуть надтреснутый голос, — наверно, барахлила трубка.
— Отлично дела! — как-то натужно, через силу кричал в ответ Дутов. — Отлично! Готовлюсь к отражению атаки!
— Хорошо, Григорий Яковлевич, рад тебя слышать! Поддержи нас пулеметным огнем по мосту и насыпи!
— Понял! Все понял…
И вдруг блокгауз тряхнуло так, что застонало крепежное
— Фу ты, черт, — выругался Тужлов. — Кажется, угодило.
— Если бы угодило, этот бой был бы уже не для нас, — пробурчал себе под нос Батаев, счищая с «максима» комья земли.
— Теоретически прямое попадание исключается, — заметил Шеин.
— А практически все бывает, — отозвался Филиппов. — Вот у нас в селе старуху молния убила в погребе…
— Это что… — перебил его Ворона. — Вот я вам расскажу…
— Отставить разговоры! — приказал Тужлов. — Приготовиться к отражению атаки!
Этот шальной снаряд, как ни странно, поднял настроение у защитников дзота. И старший лейтенант теперь уже точно знал, что они выдюжат, выстоят в этом неравном бою. Была у него такая уверенность, и все тут.
Враг между тем преодолел большую часть моста, и передние его ряды поравнялись с обрубками перил. Уже хорошо были видны застывшие, словно маски, лица бегущих, их нарукавные нашивки, свастика на касках. Как и в ночной атаке, среди румын были и немцы.
— Огонь! — скомандовал Тужлов и, подхватив автомат, выскочил из дзота в траншею, где цепью рассредоточились два отделения.
Дружно ударили пограничники. Мощно заработали в дзоте пулеметы Батаева и Филиппова. С правого и левого флангов их поддержали Бузыцков и Дутов. Кайгородов с НП корректировал по телефону огонь всех трех дзотов и успевал еще поражать цели из снайперской винтовки.
Противник ошалело лез вперед. В первые минуты боя казалось, что огонь не наносит ему никакого урона. Однако потом ряды атакующих стали заметно редеть, свинец прижал их к мосту. Но офицеры криком и угрозами поднимали солдат и снова гнали их под пули. И все же врагу удалось прорваться через огневой заслон. Не менее двух взводов пехоты рассеялось по фронту перед дзотом-1. Приспело время пустить в дело гранаты и тут же, не давая противнику опомниться, решительно контратаковать.
— Гранатой — огонь! — скомандовал Тужлов. — В атаку за мной! Ура!
— Ура-а-а! — прокатилось над траншеей, и встала цепь зеленых фуражек.
Михальков, Шеин, Филиппов, Путятин, Чернов, Вихрев, Тихий, Тугорев, Мальцев, Ворона… — пограничники шли в рост, презрев опасность и смерть. Что это были за ребята! В рукопашной им не было равных! Охваченный азартом боя, Тужлов бежал в общей цепи. Притерся в ней туго, как патрон в обойме. И не было больше ни сомнений, ни страха, ни тревог. Были только о н и и м ы.
Сойтись вот так, глаза в глаза, — это страшно. Не ты его — значит, он
Пошатнулся от автоматной очереди в упор гигант Мальцев, упал сраженный ударом штыка Тугорев, так и застыл в решительном выпаде Вихрев — пуля ударила в горло… Но вновь смыкаются ряды пограничников, а их яростный порыв неудержим!
Не выдержав рукопашной схватки, враг дрогнул и попятился к реке. Уцелеть удалось немногим.
Пограничники отошли на исходный рубеж. Погибших перенесли в траншею, а позже к дзоту-3.
Но пламя боя не угасло. С новой силой оно разгорелось на участке Дутова, где пытались причалить четыре вражеские лодки с десантом. Дутову с отделением Тимушева удалось потопить десант и рассеять огнем тех, кому удалось спастись. Еще не смолкли взрывы гранат у дзота-2, а Кайгородов уже доносил со своего НП, что противник численностью до двухсот человек высадился метрах в ста пятидесяти выше деревянного моста и накапливается в камышах перед насыпью для атаки.
Тужлов понимал — группа Бойко и отделение Бузыцкова не в силах помешать этому замыслу. Что же предпринять? Хорошо бы атаковать сейчас, немедленно, пока противник еще не организован, но у него не было под рукой таких сил. Оставив в «Северном» небольшой заслон со станковым и ручным пулеметами под началом Михалькова, остальные свои силы начальник заставы перебросил в траншею между дзотами 1-м и 3-м. Из дзота-3 срочно был вызван старший сержант Федотов, командир отделения служебных собак.
— Ну как там твои собаки, Федотов? — Начальнику заставы пришла в голову шальная мысль.
— Собаки? Удалось уберечь, товарищ старший лейтенант. Сохраняются в надежном месте.
— Вот что, давай их сюда. Быстро!
— Есть!
Пока противник выжидал, а потом неуверенно выдвигался на рубеж атаки, пограничники, пополнив свои ряды силами из других дзотов, стремительным броском оседлали насыпь и, не задерживаясь, скатились с нее прямо на головы ошеломленного врага.
— Пускай собак! — крикнул Тужлов Федотову. — Вперед! За мной! Ура!
— Ура-а-а! — мощно подхватила цепь из тридцати атакующих.
Огромные разъяренные псы с громким лаем стремительной лавиной бросились на врага. Ловкими, оттренированными приемами они сшибали вражеских солдат с ног, впивались им в глотки. Враг в дикой панике бежал без оглядки, теряя убитых и раненых, бросая оружие и почти не оказывая сопротивления. А с флангов его ослабленные ряды выкашивал меткий огонь Бузыцкова, Курочкина и группы Бойко. Лишь в камышах, в топких густых зарослях, противник пришел в себя и открыл ответный огонь. Тужлов отдал приказ прекратить преследование и вернуться в опорный пункт.