На сем стою
Шрифт:
Чтобы найти ответ, Лютер обратился к Писанию. Понадобилось немного времени, чтобы определиться в этом вопросе, и вскоре он направил в Виттенберг несколько тезисов, касающихся обетов. Когда они были прочитаны в кругу виттенбергских священников и профессоров, Бугенхаген, священник Замковой церкви, огласил решение: "Эти тезисы вызовут в общественных институтах такое смятение, какого не вызывало доселе ни одно из лютеровских учений". За тезисами вскоре последовал трактат "О монашеских обетах". В предисловии, адресованном "моему возлюбленному отцу", Лютер известил, что ясно видит волю Провидения в том, что он стал монахом вопреки желанию своих родителей, поскольку таким образом он обрел возможность свидетельствовать против монашества, исходя из собственного опыта. Монашеский обет не основывается на Писании и противоречит таким понятиям, как любовь и свобода. "Женитьба хороша, целомудрие еще лучше, но лучше всего свобода". Монашеские обеты основываются на ложной предпосылке, будто существует особый призыв,
того чтобы наказать монахов-отступников, постановили, что с этого времени всякий член братства волен оставаться в нем или покидать его по своему усмотрению.
Месса
Затем настала очередь реформы церковных обрядов, которая более непосредственным образом затрагивала простого человека, поскольку изменяла привычный ему ежедневный молитвенный ритуал. Теперь он мог во время таинства причащаться вином, брать хлеб и вино собственными руками, причащаться без предварительной исповеди, слушать сопутствующие совершению таинства слова на родном языке и активно участвовать в литургическом пении.
Теоретическую основу для наиболее значительных перемен заложил Лютер. Согласно его принципу, месса представляет собой не жертву, но вознесение хвалы Богу и совместное с верующими причащение. Это не жертва, приносимая для того, чтобы умилостивить Бога, поскольку Он не нуждается в умилостивлении. Равным же образом это и не предложенное Ему приношение, поскольку человек ничего не в силах предложить Богу, а может лишь получать от Него. Как же в таком случае быть с формулами, применяемыми в мессе, - "эта святая жертва", "это приношение", "эти пожертвования"? В "Вавилонском плену" Лютер истолковывал их в фигуральном смысле, но в Вартбурге он выработал более решительную концепцию: "Слова канона совершенно ясны; слова Писания ясны. Так пусть канон смирится перед Евангелием". В таком случае литургию необходимо изменить.
Особая форма мессы основывалась исключительно на ее сакральном характере. Речь идет о приватной мессе, совершаемой ради ушедших душ, для которых священник приносит жертву; а поскольку присутствовать на мессе они никоим образом не могут, священник причащался в одиночку. Подобная форма мессы называлась приватной, поскольку заказывалась она индивидуально и совершалась в одиночестве. Первоначально Лютер выступил против принципа принесения жертвы, а затем против отсутствия во время мессы общины. В "Вавилонском плену" он соглашался терпеть подобного рода мессы, рассматривая их в качестве личных молений, совершаемых священником, при условии, конечно, что совершались они в молитвенном духе, без суетливой поспешности, когда священник просто стремится побыстрее выполнить дневную норму. В Вартбурге он сформулировал свою позицию более определенно. 1 августа он писал Меланхтону: "Никогда более я не совершу приватную мессу в вечности". Свой трактат о несостоятельности обычая совершать приватные мессы Лютер завершил обращенным к Фридриху Мудрому призывом превзойти заслуги Фридриха Барбароссы, организовавшего крестовый поход ради освобождения гроба Господня. Пусть Фридрих Мудрый освободит Евангелие в Виттенберге, отменив совершение всех индивидуально заказываемых месс. Кстати, для совершения такого рода месс Замковая церковь содержала двадцать пять священников.
Относительно старого вопроса, поднятого гуситами, - следует ли причащать мирян и хлебом, и вином, мнение Лютера и виттенбержцев совпало: надо возродить апостольский обычай. К таким вопросам, как пост и исповедь перед причащением, Лютер был равнодушен. Существовали различные точки зрения относительно того, должен ли священник поднимать над головой хлеб и вино. Карлштадт рассматривал этот акт как предложение жертвы, поэтому его следует упразднить; Лютер же видел в нем лишь выражение благоговения, а поэтому считал, что его можно оставить.
Первые волнения
Вполне определенно, что существовавшего согласия было достаточно для того, чтобы начать действовать, и Меланхтон сделал первый шаг 29 сентября, отслужив оба вида мессы для нескольких студентов в приходской церкви. В августинском монастыре Цвиллинг горячо призывал братьев отказываться служить мессу, пока не будет видоизменен порядок ее проведения. Приор отвечал, что скорее он согласится не служить мессы вообще, чем допустить ее искажение. Соответственно, с 23 октября служение мессы в августинской обители прекратилось. В Замковой церкви в День всех святых - 1 ноября, в тот самый день, когда выставляются все реликвии и выдаются индульгенции, Юстус Йонас назвал индульгенции мусором и призывал отменить всенощные бдения и приватные мессы. В дальнейшем же он отказывается служить мессы в отсутствии причащающихся. Начались народные волнения. Студенты и горожане до такой степени напугали более пожилых верующих,
Приверженцы старого утверждали: Бог не мог допустить, чтобы Его Церковь столь долго пребывала в заблуждении. С переменами лучше подождать хотя бы до тех пор, пока не будет достигнуто единодушие, а духовенство следует оставить в покое. Более того, Фридрих Мудрый указывал сторонникам перемен на то, что мессы заказываются за плату, а если прекратится служение месс, то прекратится и поступление денег. Он не представляет себе, как можно рассчитывать на то, что священник женится, прекратит служить мессы, но в то же время будет получать -средства на свое содержание. Изменение характера служения мессы затрагивает все христианство, утверждал он; а если такой небольшой городок, как Виттенберг, не может прийти к согласию, то вряд ли можно ожидать этого от остального мира. Но прежде всего нужно не допустить раздоров и беспорядков. Евангеликалы отвечали, приводя в пример Христа и апостолов, которые, будучи всего лишь немногочисленной группкой, не убоялись реформ из опасения беспорядков. Что же касается наших предков, которые заказывали мессы, то будь они живы и имей они наставление об истине, они бы с радостью истратили свои деньги на поддержание веры более правильным образом. Пожилые верующие возражали: "Не следует думать, что если вы в меньшинстве, то вы можете сравнивать себя с Христом и апостолами".
В данный момент симпатии Лютера были на стороне меньшинства. Его тревожило, что перемены идут слишком медленно. Он отослал Спалатину рукописи своих трудов "О монашеских обетах", "Об упразднении приватных месс" и "Выступление против архиепископа Майнцского". Ни один из них не был напечатан. Лютер принял решение инкогнито вернуться в Виттенберг, чтобы выяснить причины этого.
Глава двенадцатая
ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗГНАННИКА
Заросший бородой, так что его не узнала бы даже родная мать, изгнанник из Вартбурга появился на улицах Виттенберга 4 декабря 1521 года. Ему весьма понравилось все, сделанное для продвижения реформ его сподвижниками в последнее время, но в то же время вызывало раздражение, что трактаты его не были опубликованы. Если Спалатин изъял их из типографии, так пусть знает, что на их месте появятся другие - и еще резче прежних. После этого Спалатин представил к изданию работы по обетам и приватным мессам, но продолжал удерживать у себя трактат "Выступление против архиепископа Майнцского", который так и не был напечатан. Лютер распространил в Виттенберге известие о том, что он подумывает выступить также и против Фридриха, если тот не ликвидирует свою коллекцию реликвий и не отдаст в пользу бедных все золото и серебро, в которое эти реликвии оправлены. В тот период Лютер совершенно определенно стремился максимально ускорить реформацию.
Но не при помощи насилия. За день до его прибытия в Виттенберг там произошел бунт. Спрятав под одеждой ножи, студенты и горожане захватили приходскую церковь, взяли с алтаря все молитвенники и вывели из церкви священников. В тех, кто возносил молитвы Деве Марии, швыряли камнями. На следующее утро, как раз в день прибытия Лютера, угрозы обрушились на францисканцев. Но это было еще не самое худшее. Возможно, что Лютер оправдал бы это выступление, объяснив его озорством студентов, но по дороге в Вартбург он явно ощутил, что в народе зреет дух восстания. Поэтому он поспешил предостеречь немцев, призывая их воздержаться от насилия. "Помните, - предостерегал он, - что, как сказал Даниил, антихрист будет повержен не человеческой рукой. Насилие лишь укрепит его. Проповедуйте, молитесь, но воздержитесь от войны. Я вовсе не хочу сказать, что следует исключить всяческий протест, но выражаться он должен через законные власти".
В Виттенберге тем временем законная власть склонялась к запретам. 19 декабря Фридрих издал указ, согласно которому обсуждение вопросов религии можно продолжать, но в порядке служения месс не может быть никаких изменений до достижения единодушия. Вследствие этого Карлштадт решил бросить вызов курфюрсту. Он заявил, что, когда настанет его очередь служить новогоднюю мессу, он причастит весь город "под обоими видами". Курфюрст пытался помешать этому, но Карлштадт обвел его вокруг пальца. Он поменялся со священником, который должей был служить мессу на Рождество, а публично пригласил всех желающих на свое служение лишь накануне вечером. В народе начались волнения, и канун Рождества ознаменовался бунтом. Толпа ворвалась в приходскую церковь, круша лампады, угрожая священникам и распевая на всю церковь: "Любушка моя потеряла туфельку". Затем на церковном дворе был устроен кошачий концерт, заглушавший пение хора. Наконец смутьяны направились к Замковой церкви и, когда священник произносил благословение, пожелали ему всяческого мора и адского огня.